Страница 43 из 71
Наконец Роза обратилась ко всем чуть дрожащим голосом:
— Мой брат обычно председательствует на годовых собраниях. Желаете ли вы, чтобы он и сейчас прочел годовой отчет «Артемиды»?
Воцарилось молчание. Потом одна дама, одетая в нечто, похожее на мантильку, спросила чрезвычайно звонким голосом:
— Непременно ондолжен председательствовать и оглашать отчет?
— Я считаю, что место председателя должна занять мисс Кип, — величаво повернувшись к Розе, произнесла миссис КаррИнгтон-Моррис.
— О нет, прошу уволить! — поспешно воскликнула Роза.
На что миссис Уингфилд, которая была, кажется, чуть пьяна, тут же заявила:
— Ну к чему такая въедливость, мы же не в палате общин! Надо юноше прочесть, пусть читает!
— Простите меня, — вмешалась старушка со слуховым аппаратом, — но я очень хочу узнать, а со мной, вероятно, и все собравшиеся, для чего мы здесь собрались?
— Как понимать ваш вопрос? — наверное, сочтя предыдущую реплику оскорбительной, подняла брови сухонькая дама с седой челкой. — Несомненно, мы знаем, для чего тут собрались!
— А я не знаю, — ответила старушка со слуховым аппаратом. — Вчера я получила какое-то извещение…
— Возможно, будет лучше, — опять заговорила дама в мантильке, — если тот, кто готовился к отчету, его и огласит. Предлагаю дать слово брату мисс Кип. — И она благожелательно посмотрела на Кальвина Блика.
— Вот мой брат, — указала Роза на Хантера, который сидел с видом приговоренного к казни на электрическом стуле.
— Ну же, смелее! — раздался из задних рядов возглас миссис Уингфилд. — Мы здесь уже полчаса сидим, надо же когда-нибудь начать!
Хантер с тоской и упреком взглянул на Розу, но она смотрела в другом направлении. И тогда он еще раз произнес первые строки отчета.
— Ничего не слышно, — пожаловался кто-то сидящий возле самой двери. — Будьте так любезны, повторите.
Хантер снова начал читать вступление. Собственный голос отражался в его ушах то оглушительным барабанным боем, то вкрадчивым, полусонным шепотом. Он сумел преодолеть первых два параграфа.
— Я ничего не понимаю, — обратилась к своей соседке глухая старушка (наверное, ей казалось, что шепотом, но прозвучало очень громко). — Звучит как-то путано, не правда ли?
Хантер приступил к третьему параграфу. Предложение о продаже, вместе с упоминанием о Мише Фоксе, содержалось в предыдущем параграфе. В третьем подробно освещались вопросы, связанные с акциями. Хантер вдруг прервал чтение. Он понял — нет смысла продолжать, он взглянул на собравшихся — сорок пар глаз внимательно смотрели на него. «Думаю, здесь можно остановиться, — осипшим голосом сказал он, — и приступить к обсуждению. Если есть вопросы, то прошу задавать…»
И тут нестройный хор голосов заглушил его.
— Кто этот молодой человек, вы мне можете объяснить? — спрашивала та самая, прибывшая первой дама в огромной шляпе у кого-то, сидящего сзади.
— Очевидно, это брат мисс Кип.
— Но кто такая мисс Кип?
— Мисс Кип — вон та дама.
— Вижу, дорогая, но мне хотелось бы знать, ктоона.
— Она дочь Мэгги Ричардсон.
— О, дочь Мэгги Ричардсон, ах да, конечно! А мальчик совсем не похож на Мэгги, как вам кажется?
— Тише, тише! — пыталась навести порядок миссис Каррингтон-Моррис.
— Да сколько же можно топтаться на месте! — возмущалась миссис Уингфилд.
— Послушайте, — сказала дама в мантильке, — если я верно поняла, нам предлагают… продать «Артемиду»?!
— Таково предложение, — заметил Хантер.
— Думаю, мы не можем с этим согласиться, — отчеканила дама с челкой, с таким выражением, будто из всех присутствующих только она понимала, что на самом деле происходит.
— Это вопрос финансовой необходимости, — уточнил Хантер. — Сейчас я попытаюсь объяснить…
— Им нужны деньги! — выкрикнула миссис Уингфилд.
— Так почему же они раньше нам об этом не сказали? — удивилась дама в большой шляпе.
— Мадам, — обратился к ней Хантер, — вы получали приглашение на собрание каждый год. И не моя вина, что ни разу никто из вас не явился! — Он с радостью отметил, что уже не чувствует себя загнанным в угол: страх сменился гневом.
Какая-то особа в вуали, до сих пор не проронившая ни слова, вдруг наклонилась вперед, внутри у нее что-то пророкотало, как в часах с боем, после чего она изрекла: «Э-э-э… насколько я успела понять, «Артемидой» собирается завладеть… мужчина!»
Хантер лишь беспомощно развел руками.
— Я заведую изданием уже два года, а я ведь, как-никак, тоже мужчина!
Тягостное молчание последовало за этим бестактным заявлением.
— Дело очень запутанное, — произнесла, наконец, старушка со слуховым аппаратом.
— Мне оно, увы, кажется слишком ясным, — возразила дама с челкой. — Будущий покупатель принадлежит к числу тех, кто, мягко выражаясь, не поддерживает женскую эмансипацию. Поэтому согласие на продажу будет равноценно согласию на полную перемену характера издания.
— Фактически, характер издания уже изменился, — заметил Хантер. — Поскольку эмансипация женщины достигнута…
— Как вы сказали? — перебила его дама в мантильке. По комнате разнесся ропот.
— Этот молодой человек убежден, что женщина уже эмансипировалась! — выкрикнул кто-то сзади. Тут ропот достиг точки кипения.
— Признаюсь, я нахожу все это просто постыдным! — подскочила дама с челкой. — Сам факт, что фраза «женская эмансипация» и сейчас не утратила свой смысл, сам этот факт доказывает — эмансипация еще не достигнута!
Кальвин, который резво поворачивал голову, без всякого стеснения рассматривая по очереди всех участниц бурного спора, вдруг вмешался: «А как насчет фразы «освобождение крепостных»? Эта фраза до сих пор имеет смысл, что, по-вашему, должно означать — крепостные все еще не освобождены?» Повисла недоуменная пауза.
— Кто это? — спросила старушка со слуховым аппаратом. — Это и есть мистер Фокс?
— О нет! — попытался вмешаться Хантер. Кальвин строго глядел на даму с челкой, а та стала просто свекольно-красной от возмущения.
— Не надо передергивать, — не собираясь сдаваться, ответила дама.
— Что передергивать? — уточнил Кальвин.
— Он так остер, что того и гляди сам себя зарежет! — подала голос миссис Уингфилд.
— Просто какой-то сумасшедший дом, — произнесла старушка со слуховым аппаратом.
— Давайте выдвинем какое-нибудь предложение и проголосуем! — выкрикнула дама в огромной шляпе.
— А я предлагаю сделать перерыв и чем-нибудь освежиться, — пророкотала дама в вуали.
— Вот золотая мысль! — обрадовалась миссис Уингфилд. — Эй, кто-нибудь, отыщите колокольчик и позвоните!
— Признаюсь, я позволила себе такую дерзость: еще в самом начале заказала чай и печенье, — отозвалась миссис Каррингтон-Моррис.
— Я нашла колокольчик, — сообщила дама в мантильке, сидевшая возле камина. — Так позвонить?
— Да, дорогая, позвоните, — откликнулась старушка со слуховым аппаратом. — Чашка чая — это прекрасно.
Раздался стук, и посыльный заглянул в дверь. «Тут находится леди, заказавшая восемь бутылок шампанского?» — спросил он.
— Я здесь! — прокричала миссис Уингфилд. — Несите!
— Ого! — воскликнула миссис Каррингтон-Моррис. Все вокруг пришло в волнение. Хантер пытался привлечь к себе внимание Кальвина, но тот прикрыл лицо руками. Роза сидела как-то скособочившись. Вошел посыльный, неся шампанское, за ним еще один с подносом, уставленным чашками.
— Где бокалы, олух? — поинтересовалась миссис Уингфилд. — Или предполагается, что мы шампанское из чайных чашек будем пить?
— Я обязана заявить, — произнесла дама с челкой, храня спокойствие посреди всеобщего замешательства. — Полагаю, что с твоей стороны это едва ли тактично, Камилла. Среди собравшихся есть члены Лиги Трезвости, неужели ты забыла?
— А почему бы мне и не забыть? — заметила миссис Уингфилд. — Я забыла почти все, причем очень важное. А эти предрассудки, что, прикажете хранить нетленными? Откупоривай бутылки, посыльный!