Страница 8 из 17
Часть вторая. ПЕРЕКРЕСТОК
Не буду рассказывать о своих мытарствах. Это мучительно и неинтересно.
Судьба берегла меня. Могильщик, видимо, не рассказал о моем странном «воскресении». Меня никто не искал. Я несколько дней бродил в горах, заходя в хижины пастухов. Там я находил сыр, сухари, кислое молоко.
В одной хижине мне посчастливилось найти приличную одежду. Переодевшись, я двинулся к морю, уже не боясь агентов. В таком виде меня не узнала бы и Люси.
Прежде всего я вспомнил адрес, оставленный Морисом. К жене идти в первые дни после побега я не смел. Надо выждать, подумать, найти надежное пристанище.
Без особых приключений я добрался до пригорода Филтона. Нашел улицу Арио. Отыскал и коттедж с зеленой звездой. Приятный мягкий огонек виден был издали.
Наконец решился…
Мне открыл пожилой человек с седой шевелюрой. Пронзительные черные глаза ощупали мою фигуру с ног до головы. Я растерянно молчал. Человек жестом попросил меня зайти в дом.
— Чем обязан? — коротко спросил он.
Я заколебался. А вдруг это не тот дом и тут не следует говорить о Морисе? Как быть?
— Я слышал, что вам нужен помощник, — наугад сказал я, чтобы выиграть время.
— Гм… Да. Откуда вы узнали? Мне нужен помощник, но образованный. У вас какое образование?
Я вздохнул свободнее. Стрела, пущенная наугад, попала в цель.
— Я оставил последний курс университета. Факультет физики.
— Вот как? Это мне подходит. Почему не закончили?
— Семья. Обстоятельства…
— Кто за вас может поручиться? Где вы работали?
Я не знал, что отвечать. Надо было играть начистоту. Я глубоко вдохнул воздух, как перед прыжком в воду, и произнес:
— Морис Потр… может поручиться.
Хозяин дома вздрогнул, быстро взглянул на меня.
— Потр? Откуда вы знаете Потра?
«Он считает меня провокатором», — подумал я и уже решительно сказал:
— Он сам дал мне этот адрес.
— Погодите! — воскликнул человек. — Вы Лосс? Из тюрьмы?
— Да, — еле слышно подтвердил я, оглядываясь.
— Вам удалось?
— Да. По плану Мориса. Это было ужасно…
— Представляю себе! Но это потом, потом! Не оглядывайтесь, не бойтесь! Здесь вам ничто не угрожает. Сейчас я позову Мориса… Раздевайтесь. Приготовим ванну, наденете чистое.
Через час я встретился с Морисом. Мы обнялись и долго молча смотрели друг другу в глаза. Да, многое on мог прочитать на моем лице, Я рассказал ему и хозяину коттеджа о своих злоключениях; лица нх стали мрачны и суровы. Никто не произнес ни слова.
Той же ночью было решено, что я останусь в лаборатории профессора Тенка (так звали хозяина коттеджа), но видеться с женой пока не буду. Связь с ней Морис обещал наладить позже.
Я будто снова родился на свет. Тишина, покой, интересная работа, богатая библиотека. Ни угроз, ни побоев, ни оскорблений. Только мысль о судьбе Люси волновала мое сердце,
Прошла неделя. Я освоился на новом месте. Потр показал мне, что надо делать, отобрал необходимую научную информацию. Я быстро осваивал упущенное, знакомился с новинками теории и практики.
Морис рассказал мне о профессоре. Я помнил его по некоторым учебникам. Эдуард Тенк был виднейшим теоретиком в области гравитации и космологии. Но еще в молодости он уединился, проводил почти все время в частной лаборатории, иногда появляясь на мировых симпозиумах. Никто не знал толком, над чем он работал. Злые языки поговаривали, что Тенк рехнулся.
И вот теперь…
Я понял, что идеи Мориса, высказанные им в тюрьме, были отражением работ Тенка. Это было настолько невероятно, фантастично, что я не смел спросить своего друга о характере опытов старого ученого. А Морис молчал. Когда же наконец я заикнулся об этом, он кратко ответил:
— Понимаю, Генрих, что вы хотите знать все. Я многое рассказывал вам в камере. Эго не мечта. Это реальность. Но сейчас не могу сказать ничего. Вы поймете это со временем.
Я вспомнил о побеге Потра, о его сказочном исчезновении из камеры. Спросил ученого об этом. И снова Морис скупо сказал:
— Да, это была моя мечта в действии. Не спрашивайте более об этом, Генрих…
Я познакомился еще с одним помощником Тенка. Это был молчаливый, суровый ученый. Звали его Фридрих Шрат. Он почти не замечал меня. Его красивые синие глаза были холодны и бесстрастны. Они смотрели на людей будто на пустое место. Или мне казалось? Не знаю. Вернее, тогда не знал. Но об этом после. Мне почти не приходилось иметь дела со Шратом. Лишь иногда он просил меня приготовить определенное химическое соединение, коротко благодарил, и на этом кончались наши отношения.
Но скоро в моей жизни произошла резкая перемена.
Я предчувствовал, что надвигается буря.
Я случайно подслушал разговор профессора Тенка с Погром и Шратом. Я сидел на лестнице в библиотеке, искал нужную книгу. Через комнату прошел Шрат. Он не видел меня. Дверь в кабинет Тенка осталась открытой. Вот этот разговор.
Шрат. Здравствуйте, шеф,
Тенк. Здравствуйте, Фридрих. Я вас звал. Садитесь.
Шрат. Благодарю. Что случилось? Я слушаю вас.
Тенк. Я буду откровенен, Фридрих. Я прекращаю исследования. Вы можете уйти.
Шрат (с изумлением). Как? Почему? Когда мы подошли вплотную к победе! Профессор… Это непостижимо! Опомнитесь! Вас ожидает мировая слава, благодарность науки, власть наконец!
Тенк (жестко). Власть над чем, Фридрих?
Шрат. Над умами, над людьми. Вы откроете им новое поле деятельности, работы, изысканий, исследований Новое мировоззрение, новые источники энергии, новые формы связи. Новые миры, наконец!
Тенк. Люди не готовы к этому, Фридрих. Они употребят во зло наше достижение. История достаточно показала это. Мы только расширим поле действия злобы!
Шрат. Рано или поздно это откроют другие ученые.
Тенк. Пусть это буду не я.
Шрат. Вы недооцениваете своей будущей власти! Вы сможете направлять изыскания по определенному пути, ограничивать политиканов…
Тенк. Не будьте наивны, Фридрих, Это стихия. Это джинн, выпущенный из бутылки. Никакой Соломон науки не загонит его обратно. Вспомните творцов атомной бомбы, ракет, лазеров…
Воцарилась долгая пауза. Слышались медленные шаги профессора. Затем снова раздался его тихий, печальный голос: — Фридрих, я понимаю, что вам это неприятно. Вы много лет отдали этой работе. Мечтали. И теперь… Но вы можете продолжить работы самостоятельно. Я не возражаю. Это свободная воля каждого…
Шрат (вкрадчиво). Но я не знаю главных формул. Если бы вы…
Тенк (сухо). Об этом и не мыслите, Фридрих. Пусть лучше погибну я, плоды моих трудов, чем новые миры откроются для насильников и гангстеров!
Шрат. Познания не остановить!
Тенк. Фридрих, не нужно фраз! Мы с вами понимаем им цену. Всему свое время. Прекрасное для прекрасного! Пусть мир станет лучше — тогда мои идеи получат осуществление.
Шрат. Вы решили окончательно?
Тенк. Да, Фридрих.
Шрат (угрюмо). И я свободен в своих действиях?
Тенк. Разумеется, Фридрих. Вы талантливый ученый и многого достигнете. Простите меня!
Шрат. Я могу приходить к вам?
Тенк. Я буду рад, Фридрих. Но…
Шрат. Понимаю. Это направление оставлено. А радонат?
Тенк. Тоже. Это тесно связано.
Шрат. До свидания, шеф. Жаль… Вы многого не понимаете. Вы могли бы перевернуть мир1..
Тенк. Он много раз переворачивался, друг мой. Дело в том, чтобы омыть его, облагородить. А открывать новую бездну для безумцев? Зачем? Нет! Нет! Нет!
Шрат стремительно прошел через библиотеку. Лицо его выражало ярость. Почти столкнувшись со Шратом, в помещение вошел Морис. Он тоже шел к Тенку. И снова я был невольным слушателем странной беседы.
Тенк. Садитесь, Морис. Не буду вас мучить. Вы, вероятно, догадываетесь, о чем я буду говорить с вами?
Потр. Да, профессор, догадываюсь. Это несложно. Наш старый спор. Итак, вы решили?