Страница 3 из 3
Ученый порылся в своих карманах, достал палочку пластилина и протянул детективу.
– Нет, – сказал Пайн, – не этот! Дайте мне, пожалуйста, тот шарик, что был у вас вчера, да и, по правде говоря, не сам шарик, а его содержимое.
Археолог помолчал и сказал:
– Не вполне понял вас – что значит «содержимое»?
– Думаю, вы прекрасно меня поняли. Мне нужна жемчужина мисс Блондел.
Повисло тягостное молчание. В конце концов ученый нехотя сунул руку в карман и достал шарик пластилина.
– Ну и ловкач же вы! – пробормотал он.
– Может быть, вы объясните мне все подробнее? – попросил Паркер Пайн, соскабливая пластилин и доставая слегка запачканную жемчужину. – Я просто из любопытства хотел бы знать, как это случилось.
– Скажу, – коротко ответил Кервер, – если вы мне объясните, как вы… догадались. Вы что, видели?
– Нет. Я только поразмыслил над этим происшествием.
– Поводом послужила простая случайность, – нехотя начал Кервер. – Я шел позади всех и увидел под ногами жемчужину; видимо, она только что упала, но никто ее не заметил. Я поднял ее и положил в карман, решив отдать, как только догоню мисс Блондел.
Но пока я карабкался вверх, то подумал, что маленькая дурочка не слишком будет страдать от потери драгоценности: ей отец купит другую, не думая о цене… в то время как продажа этой жемчужины позволит мне собрать группу изыскателей… – Бесстрастное лицо археолога оживилось. – Вы не представляете себе, как трудно в наши дни добиться субсидий для раскопок! Эта жемчужина облегчила бы мне исследования района Белуджистана, где можно воскресить целую забытую эпоху… Я вспомнил ваши слова о свидетелях по внушению. Эта девушка, по-видимому, должна относиться к этой категории. Когда мы поднялись на вершину, я сказал ей, что одна из ее сережек плохо держится, и сделал вид, что поправляю ее. А на самом деле я всего лишь прикоснулся острием карандаша к мочке ее уха… и немного погодя бросил камешек на дорогу…
Она поклялась бы, что ее жемчужина и в самом деле чуть не выпала из уха. А я в это время уже закатал ее в пластилин, лежавший в моем кармане. Вот и все. Не очень-то честно я поступил, признаюсь! Теперь ваша очередь, скажите…
– Я мало что могу сказать, – ответил Паркер Пайн. – Я обратил внимание, что только вы один все время подбирали что-то с земли, и я разгадал вашу хитрость. А потом… вчера вечером вы чересчур горячо спорили о честности, будто хотели убедить в чем-то самого себя… и чересчур презрительно отзывались о деньгах.
Лицо ученого выражало усталость.
– Вот и все! – сказал он. – Для меня все кончено. Вы, конечно, вернете малютке ее игрушку? Варварский инстинкт женщин украшать себя вечен и восходит к эре палеолита…
– Мне кажется, вы плохо думаете о мисс Блондел: она умна и, более того, сердечна. Думаю, она никому об этом не скажет.
– Но ее отец не столь великодушен и не последует ее примеру.
– Напротив. Понимаете, у «па» есть причины молчать: эта жемчужина не стоит сорока тысяч долларов. Ее можно купить всего-навсего за пятьсот франков!
– Как это так?
– Да очень просто! Крошка этого не знает. Я заподозрил это еще вчера, когда Блондел слишком расхвастался своим богатством. Когда дела хороши, нечего блефовать! А американец поддался искушению!
Доктор Кервер расхохотался, как мальчишка, и еле проговорил, не в силах унять этот хохот:
– Значит… мы… все… бедняки?!
– Именно! – кивнул Паркер Пайн. – Я вспомнил на этот счет одно мудрое изречение: «Когда чувствуешь себя равным другому, становишься альтруистом».