Страница 7 из 11
— На руководство для начинающего оратора большой спрос?
— На эти, а также книги по ремонту водопроводных систем, как овладеть приемами магии, о социальном этикете… Вы не поверите, в каких книгах люди испытывают нужду. Но я-то знаю.
— Уж вы-то знаете.
— Я связана с книгами долгое время, Сэм. Эти книги не переиздаются, поэтому постарайтесь вернуть их к шестому апреля. — Она подняла голову, и свет упал ей на лицо. Сэм почти не поверил, что в ее глазах засветился огонек. Даже не огонек, глаза излучали свет. Ровный, сильный. На мгновенье показалось, что в каждом глазу Аделии Лортц по пятицентовой монете.
— Или? — спросил он, и его улыбка не была похожа на улыбку, скорее это была гримаса.
— Или я отправлю нашего полицейского разыскивать вас, — сказала она.
В какое-то мгновение их взгляды встретились, и Сэм подумал, что он увидел настоящую Аделию Лортц. В той женщине не было ничего очаровательного или мягкого. ничего от старой девы или библиотекаря.
«Эта женщина в действительности, вероятно, опасна», — подумал он, и ему стало стыдно от этого. На него подействовали и пасмурный день и предстоящее выступление. «Что в ней опасного? И при чем здесь пасмурный день или Ротари Клаб? Это все дурацкие плакаты».
Теперь он держал подмышкой «Спутник оратора» и «Самые любимые стихотворения американцев», и они были почти у двери, как вдруг он понял, что она выпроваживает его. Он сделал еще шаг и остановился. Она удивленно посмотрела на него.
— Можно мне вас что-то спросить, мадам Лортц?
— Конечно, Сэм. Для этого я здесь, отвечать на вопросы.
— Это касается детской библиотеки, — сказал он, — и плакатов там. Некоторые из них удивили меня. Почти поразили. — Он думал, что его слова прозвучат между прочим, как слова священника, увидевшего среди журналов на столике для прихожан номер «Плейбоя». «Потому что, — он подумал, — это не просто чувство. Я действительно был поражен. Не почти, а действительно».
— Плакаты? — спросила она, нахмурившись, однако быстро изменила выражение лица. — А! Вы хотите сказать «Полицейский из библиотеки» и «Простак Саймон», конечно.
— Простак Саймон?
— Ну, помните тот плакат, на котором написано:
НИКОГДА НЕ СОГЛАШАЙСЯ КАТАТЬСЯ НА МАШИНЕ
С НЕЗНАКОМЫМИ ЛЮДЬМИ!
Так называют дети маленького мальчика на плакате. Того, который вопит. Они называют его Простак Саймон. Мне кажется, что они презирают его за то, что он совершил такой глупый поступок. В этом и польза, а вы не так думаете?
— Он не вопит, — медленно сказал Сэм. — Он кричит.
Она пожала плечами. — Вопит, кричит, какая разница? Мы этого здесь не слышим. Сюда приходят хорошие дети, уважительные.
— Конечно, — сказал Сэм. Они снова оказались в фойе, и он взглянул на табличку на треножнике, на которой было написано не
МОЛЧАНИЕ — ЗОЛОТО
или
ПОСТАРАЙТЕСЬ НЕ ШУМЕТЬ
но предлагалось авторитарное:
ТИШИНА!
— К тому же, как на это посмотреть.
— Пожалуй, — сказал Сэм. Он почувствовал, что его увели и очень ловко туда, где он не имеет морального права ступать, и что право выбирать жаргон за Аделией Лортц. Она казалась человеком, которому не раз удавалось делать это, и в нем заговорило упрямство. — Но в них какая-то крайность, в этих плакатах.
— Неужели? — вежливо спросила она. Теперь они стояли у входной двери.
— Да, они вызывают страх. — Он собрался с духом и сказал то, что действительно думал. — Они не годятся там, где бывают маленькие дети.
Ему казалось, что он не придирается по мелочам и не допускает высокомерного тона, и он почувствовал облегчение.
Она улыбалась, и эта улыбка раздражала его. — Были и другие, которые выражали такое мнение, Сэм. Бездетные люди не часто захаживают в детскую библиотеку, но все же иногда приходят: дяди, тети, приятели мам-одиночек, которым дали разовое поручение… и люди вроде вас, Сэм, которым нужна я.
— Разные люди, — говорил взгляд ее холодных серых глаз. — Люди, которые приходят за помощью, и как только они получат то, что надо, начинают критиковать то, что мы здесь делаем в публичной библиотеке Джанкшн Сити. Что я здесь делаю в публичной библиотеке в Джанкшн Сити.
— Мне кажется, вы думаете, что я напрасно вмешался, — добродушно сказал Сэм. Но он не испытывал добродушия, вдруг добродушие покинуло его, дело принимало другой оборот, и Сэм занял оборонительную позицию.
— Что вы. Просто вы не понимаете. В прошлое лето мы организовали опрос, Сэм, как часть ежегодной летней программы для читателей. Мы называем ее Летние Огоньки Джанкшн Сити, и каждый ребенок получает один голос за книгу, которую он или она читает. Желая заставить детей читать книги, мы разработали такую методику за многие годы работы здесь. Видите ли, мы несем за это ответственность.
— Мы знаем, что мы делаем, — говорил ее сверлящий взгляд. — И я не грублю, если учесть, что вы. придя сюда в первый раз в своей жизни, позволили себе совать нос и высказывать критические замечания.
Сэм почувствовал, что повел себя неправильно. Хотя это поле битвы не принадлежало полностью женщинам, подобным Лортц, он признал, что отступает.
— Согласно опросу, большей популярностью среди детей пользовалась кинокартина «Кошмар на улице Вязов, пятая часть» прошлым летом. Любимая рок-группа называется «Пушки, а не розы», второе место занял парень по имени Оззи Осборн, который, насколько я понимаю, во время своих концертов отгрызает головы живым животным. Их любимый роман называется «Лебединая песня», дешевое издание. Это роман ужасов некого по имени Роберт МакКэммон. У нас ее нет в наличии, Сэм. За несколько недель они зачитывают новый экземпляр до дыр. У нас был один экземпляр в плотном переплете, но его, конечно, украли. Кто-то из плохих детей.
Она замолчала, ее губы вытянулись в тонкую ниточку.
— На втором месте роман ужасов о кровосмешении и детоубийстве, называется «Цветы на чердаке». Он считался самым читаемым пять лет подряд. А некоторые называли даже «Пейтон Плейс».
Она строго посмотрела на него.
— Я лично никогда не видела картин типа «Кошмар на улице Вязов». Я никогда не слышала пластинок Оззи Осборна, да у меня и нет желания это делать, так же как читать романы Роберта МакКэммона, Стивена Кинга или В.С.Эндрюза. Вы понимаете, к чему я клоню, Сэм?
— Пожалуй. Вы говорите, что было бы несправедливо…, - он не мог подобрать слова, но, наконец, нашел его, — узурпировать вкусы детей.
Она вся засветилась в улыбке, вся, кроме глаз, в которых вновь, казалось, вспыхнули блестящие пятицентовыс монетки.
— Частично так. но не совсем. Плакаты, которые висят в детской библиотеке, хорошие, однозначные, и те, которые вывели вас из себя, поступили к нам из Ассоциации библиотек Айовы. АбА является членом Ассоциации библиотек Среднего Запада, та, в свою очередь. Государственной Ассоциации библиотек, в которую поступает основная часть бюджетных денег, создаваемых за счет налогоплательщиков. Джоном К. Народным, — то есть мною и вами.
Сэм переступил с ноги на ногу. Ему не хотелось провести оставшуюся часть дня, выслушивая лекцию на тему: «За счет чего существует ваша библиотека», но разве не он спровоцировал ее? Похоже, он. Лишь в одном он почти не сомневался, что ему нравилась Аделия Лортц все меньше и меньше.
— Ассоциация библиотек Айовы каждые два месяца присылает нам плакат с изображением репродукций, приблизительно сорока плакатов, — безжалостно продолжала мадам Лортц. — Мы можем выбрать любые пять бесплатно; а другие по пять долларов за штуку. Я вижу, Сэм, вы становитесь нетерпеливым, но вам надо объяснить, мы уже подходим к сути.
— Я? Я очень терпелив, — сказал Сэм с некоторым нетерпением.
Она улыбнулась ему, стали видны ее очень уж ровные зубы, не иначе как вставные. — У нас создан комитет детской библиотеки, — сказала она. — Кто в нем? Конечно, дети! Девять детей. Четверо старшеклассников, трое из общеобразовательной неполной средней и двое из специальной школы. У каждого ребенка должны быть все четверки по предметам. Они выбирают некоторые из новых книг. которые мы заказываем, они выбирали шторы и столы, коща мы делали ремонт прошлой осенью, они выбирают плакаты, и как один из самых молодых членов комитета однажды сказал, это «самая веселая часть работы». Теперь вы понимаете?