Страница 3 из 11
— И что, есть книги, в которых собраны шутки специально для выступлений? — Сэм отказывался верить в это, хотя если бы он услышал, что в библиотеке есть книги о такой чепухе, как ремонт маленького мотора или уход за париком, он бы по меньшей мере удивился.
— Да.
— Откуда вы знаете?
— Когда Фил Брейкман баллотировался в Сенат, я все время печатала для него выступления, — сказала Нейоми. — У него была одна из таких книг. Правда, я не помню ее названия. Насколько я помню, это «Шутки для Джона», но едва ли это правильно.
— Едва ли, — согласился Сэм, думая, что несколько пикантных выдержек из книги «Шутки для Джона» принесли бы ему сногсшибательный успех. Но он начинал понимать, что имеет ввиду Нейоми, и эта идея ему понравилась, несмотря на свое нежелание идти в библиотеку после такого многолетнего пренебрежения ею. Капельку приправы для банальной речи. Приукрась свои недостатки, преврати надоевшую пищу в коронное блюдо. А библиотека, в конце концов, и есть библиотека. Если не знаете, как найти то, что вам нужно, подойдите и спросите библиотекаря. Отвечать на вопросы — его работа, разве нет?
— Но, между прочим, вы могли бы оставить это, как есть, — сказала Нейоми. Я хочу сказать, что они будут навеселе. — Она посмотрела на Сэма ласково и строго и затем взглянула на часы. — У нас есть еще около часа. Вы хотели ответить на несколько писем?
— Пожалуй, нет. Почему бы вам не напечатать мое выступление? — Но уже принял решение провести обеденный перерыв в библиотеке.
Глава вторая. БИБЛИОТЕКА (I)
Живя в Джанкшн Сити, Сэм проходил мимо библиотеки сотни раз, но только сейчас он действительно взглянул на нее; и он сделал поразительное открытие: внешний вид библиотеки вызывал у него отвращение.
Городская библиотека стояла на угла Стейт Стрит и Миллер Авеню, это была облицованная гранитом коробка, окна которой были похожи на бойницы. Покатая крыша нависала со всех четырех сторон здания, и из-за узких окон и теней, отбрасываемых крышей, здание было похоже на сердитое лицо каменного робота. Дом был выдержан в стиле архитектуры штата Айова, хорошо знакомом Сэму Пиблзу, который занимался продажей земельных участков и строений почти двадцать лет и который придумал ему название: Уродец Среднего Запада. Неприглядный вид этого здания скрашивали клены, которые образовывали что-то вроде рощи вокруг него весной, летом и осенью. Но теперь, в конце суровой айовской зимы, на кленах не было листьев, и библиотека была похожа на склеп невероятных размеров.
Ему не нравилось это здание; оно вызывало чувство неудобства; он не знал почему. В конце концов это была просто библиотека, а не темницы Инквизиции. Все же противная отрыжка поднялась в груди, когда он шел по вымощенному плитами тротуару. Во рту появился странный сладковатый привкус, который напомнил ему о чем то, о чем-то очень далеком. Он положил успокоительную таблетку в рот, начал разгрызать ее и вдруг четко решил, что его выступление достаточно хорошо в таком виде, в каком оно есть. Не здорово, но достаточно хорошо. В конце концов, это всего лишь Ротари Клаб, а не ООН. Хватит обыгрывать его. Он собрался было вернуться в контору и заняться письмами, которые он проигнорировал сегодня утром.
Он уже начал поворачивать назад, но подумал: «Как-то по-дурацки. В самом деле, по-дурацки. Ты что, хочешь быть дураком? Ладно. Но ведь ты согласился сделать эту чертову речь; почему же не сделать хорошую?»
Он задумался, входить ему в библиотеку или нет. Он любил пошутить насчет Ротари Клаб. И Крейг тоже. И Фрэнк Стивенс. Не упускали возможности посмеяться над этими собраниями почти все молодые бизнесмены в Джанкшн Сити. Но они редко пропускали их, и Сэму казалось, что он знал причину: в этом месте можно наладить связи. Здесь таким, как он, можно было встретить какого-нибудь местного бизнесмена и постарше. Таких, как Элмер Баскин, благодаря банку которого удалось достроить открытый торговый центр в Бивертоне два года тому назад. Таких, как Джордж Кенди, который, как говорили, при желании мог бы достать три миллиона долларов для целей развития, стоило ему набрать нужный номер…
Это были солидные люди города, большие любители баскетбола в своей школе, они ходили стричься к Джимми; ложась в постель, надевали не пижаму, а боксерские трусы и просторную майку, даже теперь пили пиво из горла, но оставшись хотя бы на один вечер в кафе у Кедровой Стремнины, не позволяли обслуживать себя не по первому классу. Это были мускулы и нервы Джанкшн Сити, а поняв это, понимаешь, почему Сэм не переставал наведываться в клуб по пятницам вечером. Разве не становится понятным, почему Крейг позвонил в такой запарке, узнав, что глупый акробат сломал свою глупую шею? Следует привлечь к себе внимание мускулов и нервов, но не тем, что ты обмишурился. «Они все будут навеселе,» — говорил Крейг, и Нейоми сказала то же; Сэму же пришло в голову, что он никогда не видел, чтобы Элмер Баскин брал что-нибудь крепче кофе. Ни разу. И он, вероятно, не один такой. Некоторые из них могут напиться…, но не все. И напьются, по всей вероятности, те, от которых мало толку.
Воспользуйся данным тебе правом, Сэм, и может быть, поможешь себе. В этом нет ничего невозможного.
Да, нет. Невероятно, конечно, но не невозможно. И в этом было еще что-то, нет, не теневая политика, которую можно сделать или не сделать на собрание спикеров в Ротари Клаб в пятницу вечером, а возможность гордиться отлично выполненной работой. Итак, это было просто дудурацкое выступленьице. Ну и что?
И это была дурацкая библиотечка в маленьком городе. Что важное можно связывать с ней? Вокруг нее даже кусты не растут.
Сэм вновь направился к входу, но он остановился и нахмурил лоб. Как странно, что он подумал об этом; на пустом месте, казалось, появилась интересная мысль. Вокруг библиотеки не растут кусты. Какое это имеет значение? Он не знал…, но он точно знал, что это подействовало на него магически. Несвойственная ему нерешительность улетучилась, и он еще раз направился к входу. Он поднялся по четырем каменным ступеням и помедлил. вокруг не было никого. Он ухватился за ручку двери и подумал: «Бьюсь об заклад, она заперта. Бьюсь об заклад, что библиотека не работает по пятницам после обеда.» В этой мысли было что-то странно успокоительное.
Но старомодная щеколда повернулась, и тяжелая дверь бесшумно качнулась вовнутрь. Сэм вошел в небольшое фойе, наступая на пол, выложенный белыми и черными мраморными прямоугольниками. В центре вестибюля стоял треножник, на котором была прикреплена табличка, состоящая из одного слова, написанного очень большими буквами:
ТИШИНА!
Не: МОЛЧАНИЕ — ЗОЛОТО или: СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ, ПОЖАЛУЙСТА, а лишь одно броское, четкое слово: ТИШИНА!
— Бейся об заклад, — сказал Сэм. Он только пробормотал слова, но здесь была очень хорошая акустика, и его тихое бормотание отозвалось ворчливым эхом, и он съежился. Показалось, что эхо накатилось на него с высокого потолка. В этот момент он почувствовал, будто он снова в четвертом классе и что миссис Глейстез сейчас всыплет ему за то, что он отключился в неподходящий момент. Он огляделся неловко вокруг, полагая, что какая-нибудь недоброжелательная библиотекарша стремительно прибежит из главного зала, чтобы посмотреть, кто это осмелился нарушить тишину.
— Перестань, бога ради. Тебе сорок лет. Четвертый класс, это так давно, дружище.
Но здесь это не казалось далеким. Здесь четвертый класс был почти рядом, только протяни руку и потрогай.
Он прошел по мраморному полу слева от треножника, подсознательно подаваясь вперед, чтобы не стучать каблуками, и вошел в главный зал городской библиотеки Джакшн Сити.
С потолка, который был метров на шесть выше, чем в фойе, свисало несколько стеклянных плафонов, ни в одном из которых не горели лампочки. Свет проникал через два больших верхних угловых люка. Этих люков было бы достаточно в солнечный день, возможно, даже было бы уютно и приятно. Но в ту пятницу было пасмурно и мрачно, и света явно не хватало. В углах притаились хмурые тени.