Страница 51 из 99
Дорога домой всегда кажется короче, чем дорога от дома — это правило работает всегда. На Култукском серпантине нас снова отстирало дождем, но это нас даже не впечатлило, это показалось нам детской игрой после того, что мы пережили в ущелье и на плато. Странно, но как только я вернулась в город, мне снова захотелось ехать туда — туда, где прыгают камни, где молнии карают за ругань, где тучи ходят по холмам на тоненьких ножках молний, и где нет места для лжи и обмана… Ночью из распахнутого окна тянуло «ароматами» нефтехимического комбината и помойки, которая была как раз напротив нашего окна… Почему-то помойка всегда — рядом, а места, о которых мечтаешь, — всегда так далеко…
Зона свободы (2000 год, июль)
…Этот звонок раздался неожиданно.
— Мне бы услышать Алину Набатову, — произнес мужской голос. — Это вы? Вам спонсор не нужен?
Я закашлялась.
— В каком смысле?
— Меня зовут Сергей Князев, я читал ваши публикации о мотоциклах в иркутской газете «Автомагазин», и мне нравится, как вы пишите. Дело в том, что я торгую запчастями к мотоциклам «Урал», я — дилер завода и заинтересован в том, чтобы как можно больше народу узнало о мотоциклах. Я бы очень хотел, чтобы вы с Алексеем, — кажется, так зовут вашего мужа? — съездили в Ирбит, там двадцать восьмого июля завод-изготовитель устраивает слет. Ну, а потом вы бы что-нибудь написали… Есть желание там побывать? Есть? Тогда записывайте мой телефон.
Это была мечта — Ирбит, столица мотопрома, город, в котором собирали мотоциклы «Урал», город, в котором хотели побывать все владельцы российских оппозитов. Именно туда ехал, да так не доехал Сергей из Улан-Удэ, чтобы достичь заветной мечты, он продал дачу, но вынужден был повернуть назад, проехав уже половину пути — цены на бензин вдруг подскочили, и он понял, что обратно своим ходом не вернется.
Этим летом хотели туда рвануть и мы, но дату праздника в последний момент перенесли, а отпуск у Алексея заканчивался значительно раньше, именно поэтому мы поехали только до Новосибирска. Для нас Ирбит был чем-то вроде Изумрудного города, в который ведут все дороги, в котором решаются все проблемы, куда стремится каждый, кто любит мотоцикл «Урал». Предложение Князева было заманчивым: до мотослета оставалось две недели, и он предложил отправить мотоциклы железнодорожным контейнером, оплату расходов брал на себя и обещал помочь с билетами — был разгар летнего сезона, и уехать куда-либо на поезде было сложно.
Проблема была в одном — Алексей уже вышел на работу, и вряд ли его могли отпустить сразу после отпуска. …Но, когда он вернулся с работы, и я рассказала ему о звонке, глаза его полыхнули таким жаром, что я поняла: работа его не остановит. И — точно, на следующий день он позвонил мне, сказал, что все улажено, он взял пару отгулов и пять дней в счет следующего отпуска. Если прибавить к этому два выходных, то проблема с занятостью была решена, и Алексей потребовал, чтобы я позвонила Князеву. После долгих препирательств мы порешили на том, что отправлять оба мотоцикла неизвестно куда и неизвестно в каком контейнере — рискованно. Где их потом искать, если они потеряются? На Северном полюсе? В Камбодже? В Бохане? Что-то я не доверяю этим перевозчикам… Отправим один мотоцикл, если что, у нас останется второй. Который из двух? Конечно, Щенка, ведь он, по крайней мере, переделан!
— Отлично! — обрадовался Князев моему звонку. — Завтра в час встречаемся на выезде из Ангарска. Поедем на Батарейную, там погрузим мотоцикл в контейнер.
Все происходило как-то слишком быстро и помимо моей воли. Наверное, это был полный бред, — вот так довериться незнакомому человеку, но — охота пуще неволи.
Вечер ушел на сбор вещей, мы привязали к мотоциклу то, что нам было не нужно в повседневной жизни, чтобы самим ехать налегке. Алексей поехать на Батарейную не мог — работал, а я в назначенный час ждала Князева на месте. Вскоре передо мной тормознула белая «десятка». Князев оказался высоким, сухопарым, очень энергичным брюнетом, выбритым до синевы. Он был автомобилистом до мозга костей — белоснежная рубашечка, серые деловые брюки, строгий взгляд менеджера. Приехал он не один, а вдвоем с каким-то молоденьким парнем — помощником. На Батарейной мы долго писали какие-то заявления, заполняли банки и копии бланков, ждали, пока откроется касса, потом еще кого-то ждали… Затруднение вызвало то, что мы отправляли контейнер в Тюмень (туда он должен был прибыть быстрее, чем в Ирбит) «на деревню дедушке».
— Без адреса не возьмем! — отрезала за окошком работница, оформляющая документы.
Я почесала в затылке: раз надо что-то написать, напишем! И смело вывела: улица Ленина, дом 1, квартира 3, Набатовой Алине Николаевне. Приняли. Странные люди…
Потом мне выдали пропуск, и я заехала на перрон, уставленный гремящими квадратами контейнеров. Тетка в синем рабочем халате ткнула рукой в один из них, но он не понравился Князеву: чтобы укрепить мотоцикл в вертикальном положении, нам нужны были деревянные полы. Наконец, нужный контейнер был найден, и мы приступили к упаковке. Несмотря на свой городской вид, Князев работы не боялся: он отошел в сторонку, переоделся, достал из багажника бруски, пилу, молоток и гвозди, и мы приступили к работе. Сперва набили бруски на пол, чтобы они стопорили колеса, загнали мотоцикл по диагонали, набили перпендикулярные доски.
Если бы рама не была разрезана и укорочена, мотоцикл бы точно не вошел, и мне оставалось только благодарить Алексея за переделку. Когда колеса встали, как влитые, настала пора закрепить верхнюю часть мотоцикла. Пришлось помучиться. Кое-как, с грехом пополам, мы все же расперли его так, чтобы он не наклонялся.
— Бензин там есть? — спросил Князев.
— На донышке…
— Тогда не страшно.
Подошла все та же невзрачная тетка в халате, проверила по описи вещи и документы на мотоцикл, закрыла контейнер, опломбировала его и что-то вписала в мою накладную.
— Давай сюда, Володя! — крикнула она машинисту крана, и через минуту мой контейнер взвился в воздух и опустился уже на платформе.
— Ну, все, — сказал Князев. — Ждите его через десять дней в Тюмени. Шоу двадцать восьмого? Он прибудет двадцать седьмого. Пока доедете… Как раз.
Я смотрела на накладные и квитанции, зажатые в руке, и мне хотелось плакать: куда я тебя отправила, Щенок? Куда?
А потом началась нервотрепка с билетами. Достать билеты легальным путем было невозможно — все направления оказались перегруженными, северяне устремились на юга, южане — на север. Князев успокаивал, и говорил, что у него все «схвачено», и что билеты будут, но пока эти заветные бумажки не оказались у меня в руках, я относилась к его словам с большим подозрением. Он вручил нам билеты, всучил деньги на обратную дорогу, сказал, что билеты из Тюмени мы купим там, и пожелал нам счастливого пути.
Аккуратный, чистенький поезд в два дня домчал нас до Тюмени. Когда за окном появился гигантский для такого небольшого города вокзал с семиэтажной гостиницей и надписью «ТЮМЕНЬ», мы, обрадовавшись, устремились к выходу. Было четыре часа пополудни двадцать седьмого июля, до окончания работы контейнерной станции оставался час. Хитрый таксист взял с нас какие-то бешеные деньги за то, чтобы провезти нас от дверей вокзала семьсот метров. Волоча за собой сумки, бегом мы ворвались в темное административное помещение станции и заметались, отыскивая окошко выдачи грузов.
Бесстрастная сухая женщина в очках и в бессменном в синем халате, поглядела на мои бумажки, глянула в журнал и быстро его захлопнула.
— Нет еще вашего контейнера.
У нас душа ушла в пятки.
— Посмотрите еще раз, — взмолились мы. — Нам говорили, что контейнер, кровь из носу, должен дойти на десятый день. Сегодня как раз десятый, посмотрите внимательнее!
Женщина неохотно открыла журнал снова и ахнула.
— Ой, что я говорю? Набатова? Пришел ваш контейнер!
Когда нам выписали счет за отгрузку, я чуть не села прямо на теплый асфальт.