Страница 22 из 40
— Нет! Если Лише нужны тетрадки, пускай сама за ними приходит.
— Это я их у нее одолжила и должна была вернуть на следующее утро, а прошло уже несколько дней.
— Ну и что?
— А то, что она запустит учебу, — сказала Роза, зная, что мать ничего не смыслит в современном школьном образовании и ее легко сбить с толку, — и срежется на экзаменах.
— Зачем ей экзамены, если она выходит замуж за Туринга?
— Она хочет стать учительницей.
— Зачем ей это?
— Но Туринг так хочет… Это для него очень важно, и…
— Вряд ли он этого хочет, — прервала ее Корасон, но Роза уловила нотку сомнения в голосе матери. Она понимала, что матери очень не хочется стать помехой для такого важного события, как свадьба. — Уж если Лише так нужны ее драгоценные тетради, отец их отнесет.
— Ну да, — уверенно проговорила Роза. — А ты сможешь объяснить ему жестами: отнеси эти тетради Лише?
— …Конечно, смогу.
— Интересно как?
— Очень просто. Он знает Лишу по имени и знает, где она живет.
— Но он не знает, что родители Лиши уехали в Кардону, чтобы все закупить к свадьбе, а Лиша осталась с братом подруги ее тети, который живет в Инфанте.
— Брат подруги тети? Это еще кто?
— Просто брат подруги…
— …ее тети.
Роза кивнула.
— У него большой дом, и он может приютить всех детей.
Корасон задержалась взглядом на Доминге, который усердно выводил двойку бубей на карте, и пробормотала:
— О боже! И зачем только я вышла замуж за неграмотного?
Ветер и в самом деле значительно ослабел после того, как тайфун умерил свою ярость, иначе Корасон ни за что бы не отпустила Розу. Но идти было все равно тяжело, особенно из-за промокшей юбки. Она то раздувалась, как шар, и тащила Розу в сторону, то штопором закручивалась вокруг ног.
Роза немного отошла от дома и засунула тетрадки под плоский камень. Они там промокнут, но записи карандашом все равно можно будет прочесть. Впрочем, Лиша и не собиралась сдавать экзамены и тем более становиться учительницей. Роза взяла у нее тетради только потому, что иначе их бы просто выбросили или дедушка Лиши использовал их на самокрутки — не пропадать же такому количеству бумаги. На самом же деле тетрадям нашлось еще лучшее применение.
Пока она шла к дому Лито, ее волновало только одно: как дать ему знать, что она здесь? Если бы она постучала в дверь, то пришлось бы знакомиться с его семьей и их тайные встречи стали бы явными. Роза чувствовала, что еще не время. Она инстинктивно понимала, что требуется подготовить к этому Корасон, и реакция Лиши только утвердила ее в этом мнении.
Но оказалось, что беспокоиться не о чем. Когда Роза приблизилась с тому месту, где они обычно встречались, то увидела сквозь пелену дождя тонкую фигуру, которую невозможно было спутать ни с одной другой.
Роза не могла понять, как он вычислил, когда именно она появится. Может быть, он ждал ее с тех пор, как тайфун пошел на убыль, а может, у влюбленных существует особая телепатическая связь. Она так и не смогла задать этот вопрос, забывшись в его объятиях и прильнув к его губам.
Когда Доминг вошел в дом, у него были совершенно красные глаза, а изо рта и ушей стекали струйки крови. Осколки бутылки, в которой был динамит, впились в его грудь и лоб, и ему просто чудом удалось сохранить глаза. Судя по выражению его лица, он совершенно не понимал, что с ним произошло, и добрался до дому чисто автоматически. Это выражение и заторможенность остались и много месяцев спустя. Это была контузия, и очень сильная, ведь динамит взорвался всего в метре от него.
Роза увидела Эллу через плечо Лито. Листья почти скрывали ее, струи дождя стекали по толстым линзам ее очков, а губы округлились от удивления. Она сидела на корточках, задрав платье на бедра, как будто собиралась справить нужду. Как она здесь оказалась? Ведь ее дом был в десяти минутах ходьбы отсюда. Должно быть, она увидела, как Роза проходила мимо, и пошла за ней, понимая, что тут должна быть какая-то причина и не мешало бы пошпионить. Уж в этом-то сплетницы знают толк.
Элла убежала еще до того, как Роза успела вскрикнуть и сбросить с себя Лито. Она все видела, и с этим уже ничего нельзя было поделать.
Роза выбежала из-за деревьев на влажный холодный песок пляжа. Дождь хлестал по ее обнаженному телу. Она подняла сжатые в кулаки руки, грозя фигуре, успевшей убежать довольно далеко, и крикнула:
— Шпионка! — а потом, уже с гневом и отчаянием: — Вернись!
Элла на секунду остановилась, обернулась через плечо и припустила снова.
Perro mio
Роза стояла на кухне, прижимая к уху телефонную трубку. Каждые двадцать-тридцать секунд она нажимала на рычаг и сразу же после этого — на кнопку автоматического набора. Она разрывалась между надеждой и отчаянием, но каждый раз, стиснув зубы, выслушивала сообщение, что телефон мужа отключен, совершенно точно зная, что это не так. Она дважды слышала пару звонков, после чего связь опять почему-то прерывалась. Возможно, все дело было в недостаточной мощности передатчика, севших батарейках мобильника или просто в невезении, но ее беспокойство возрастало с каждым нажатием на кнопку автоматического набора. Роза относилась к невезению так же серьезно, как ко всему остальному. И на работе и вне ее она видела много людей, пострадавших только от того, что все пошло не так, как обычно.
— Ну же! — произнесла Роза, вновь набирая номер. — Ну же!
— Роза? — раздался голос мужа, такой слабый, что, казалось, шел откуда-то очень издалека.
— Ну наконец-то, слава богу, дозвонилась. Я уже стала беспокоиться.
— …Дорогая, я тебя едва слышу.
— Я говорю, что стала беспокоиться! У нас тут поблизости идет стрельба. Никто из нас не пострадал, но будь осторожен, подъезжая к дому. Может, тебе даже лучше немного задержаться.
Несколько секунд в трубке царила тишина, потом голос мужа произнес:
— Роза? Ты меня слышишь? Я тебя почти не слышу.
— Я говорю, что…
— Говори громче! Роза повысила голос:
— Я говорю, возвращайся осторожно, а лучше немного задержись. Тут рядом стреляют.
— Я уже почти заменил колесо, — ответил муж.
— …Что?
— Ну и намучился я с этими болтами!
— Сонни, послушай же! Тут рядом на улице идет стрельба…
— Но уже почти закончил, сейчас приеду. Я сказала, не возвращайся!
— Еле тебя слышу, дорогая, сплошной шум.
— Алло!
— Сплошной шум.
— Сонни! Тебе хоть что-нибудь слышно?
— Хорошо, что хоть ты меня слышишь…
— Сонни, да выслушай же меня! Подожди возвращаться домой!
— Я уже почти закончил и скоро приеду.
— Нет! — выкрикнула Роза. — Слушай меня! Голос мужа окончательно пропал на фоне помех.
— Я слышала, как ты кричала. Не надо было кричать. Я пыталась успокоить малышей, пела им, чтобы они поскорее уснули, но разве ребенок уснет, если он слышит, как кричит его мать?
Роза кивнула.
— Я знаю. Извини. Это телефон… Я пыталась поговорить с Сонни, но линия…
— Сонни? Он заменил колесо? Он едет домой? Ты не попыталась его остановить?
— Похоже, он меня не слышал.
— А ты можешь ему перезвонить?
— Не могу дозвониться. Много раз пыталась, а соединилось только один раз. Он меня совсем не слышал, а я не понимала, о чем он говорит.
Корасон заметила, что у Розы дрожит нижняя губа, и окинула дочь строгим взглядом.
— У нас нет причин для волнения. Сонни — человек умный, выпутается из любой ситуации. А этих бандитов, должно быть, уже и след простыл. Станут они здесь торчать после такой перестрелки!
— Ты права, — согласилась Роза и быстро повторила для большей убедительности: — Ты права, они захотят как можно быстрее убраться отсюда.
— Вот именно, — сказала Корасон и размазала по блюдцу остатки мороженого, которое ела Роза. Всего лишь блюдце и ложка. Их и мыть-то не надо, а просто подержать под краном. — Так что нечего тут сидеть и переживать. Давай лучше сделаем что-нибудь полезное, например приберемся.