Страница 20 из 57
— Да, славно ребята пошутили, — развеселился молодой чужак. — Так жлобам-молочникам и надо. Я как ихнюю свинью увидал, у меня прям душа в пятки ушла! Думал, что призрак. Страшный такой, прямо, как из преисподней выскочил. Тебя как кличут-то, парень?
— Иоганном.
— А я Мартин, а это — мой старший брат, Ганс.
— Я же говорил, что призраков не существует, — назидательно заметил отец Иеремия.
Бородач повернул голову:
— Привидение я сам видел, своими глазами, — сумрачно сказал он. — И это была не раскрашенная свинья. Раз обжегшись, в другой на холодную воду дунешь.
Телега уже подъехала к болоту. Тропа еще более сузилась, стала вязкой, под копытами лошади зачавкала вода. Только что светило солнце, и вдруг быстро потемнело. Иоганну стало казаться, что кто-то наблюдает за ним из черных кустов вереска, он поёжился и подвинулся ближе к дяде. «Хорошо, что я не бросил палку, — подумал он. — С оружием как-то спокойнее». Чернобородый слез с облучка, взял лошадь под уздцы и повел ее за собой в поводу.
— И где вы видели призрак? — поинтересовался отец Иеремия.
— В холмах, — медленно произнес Ганс. — Но говорят, он бывает и у колодца Рэнгу. Не прямо у дороги. Глубже в лес. Под старым вязом.
— И как призрак выглядел?
Чернобородый пожал плечами:
— Призрак как призрак, белый весь, прозрачный, страшный.
— И это было привидение мужчины или женщины?
— Женщины, — уверенно ответил Ганс.
— Может быть, заблудилась крестьянка из соседней деревни?
— Ну да, — согласился Ганс, — Может быть, и так. Только скажите: в какой из близлежащих деревень бабы летают по воздуху? — он поднял руку над головой. — Ее подол был выше, чем моя рука сейчас. И не я один ее видел. Не я один. А еще голова у нее была нечеловеческая, козлиная голова.
Внезапно Иоганн услышал какой-то странный громкий стук и испуганно вздрогнул. Он хотел спросить, слышат ли этот звук его спутники, но прежде чем задал вопрос, понял: это его собственные зубы выстукивают отчаянную барабанную дробь. Отец Иеремия, похоже, заметил испуг племянника и перестал задавать чужакам вопросы о призраках. Пару минут они ехали молча, в сгущающейся тьме нависающих над тропой темных мрачных крон. Вдруг с одного из деревьев с громким карканьем сорвалась стая ворон. Птицы, возмущенно каркая, закружились над телегой, а некоторые из них пролетали так низко, что задевали крыльями людей. Иоганн хотел взмахнуть палкой, но отец Иеремия остановил его, прикрыл голову племянника рукой. Мартин сорвал с себя куртку и отбивался от особо надоедливой вороны, которая норовила клюнуть его в лицо. Ганс опять забрался в телегу и погнал лошадь, несмотря на плохую дорогу. Недовольно галдящие птицы остались позади.
— А зачем вы воронам головы отрубаете? — услышал Иоганн чей-то незнакомый голос. Он оглянулся, но никого не увидел. «Кто это спросил?» — подумал он.
— Это не мы, — сказал Мартин. — Это козлоголовые нападают на детей Матери Вороны.
— Козлоголовые? — задал следующий вопрос незнакомый голос. Иоганн вновь оглянулся. Мартин смотрел почему-то на него и отвечал ему. «Это я сам спрашиваю, — подумал он. — Только почему-то слышу свой голос со стороны».
— Люди с козлиными головами, что призраками являются. Они наши враги.
Священник ободряюще похлопал племянника по плечу.
— Ганс, — спросил он, — это вы старший среди поклоняющихся вороне?
— У нас нет старших, — ответил чернобородый мужик. — Перед Матерью все равны.
Отец Иеремия вздохнул:
— А на заборе кузницы кто вырезал ворону?
— Тпрууууууу! Приехали! — вместо ответа произнес Ганс. И впрямь тропинка неожиданно вывернула к дому лесничихи. Иоганн никогда не был здесь прежде. Двухэтажный дом посреди леса смотрелся удивительно. Небольшой сад окружал его, ближе к забору теснился огород. Позади дома виднелись какие-то строения, похоже, здесь были и хлев, и сарай, и навес для хранения зимой сена. Иоганн выскочил из телеги и помог спуститься на землю отцу Иеремии.
14
Дом лесничихи был обнесен плотным высоким частоколом. Отцу Иеремии никогда прежде не доводилось здесь бывать, и он с интересом оглядывался по сторонам. Сразу же отметил про себя, что помимо широких тисовых ворот, через которые телега въехала во двор с востока, в дальнем конце северной стороны есть еще одни, поменьше — вероятно, существовал отдельный подъезд со стороны Дюстервальде, соседней деревни, откуда в праздничные дни стекался в церковь народ. И с западной стороны тоже виднелась небольшая калитка, тропа от нее, должно быть, вела в холмы. Там, насколько было известно священнику, и вовсе безлюдно, жилье здесь никто не строил — ни реки, ни плодородной почвы — все больше поросшие мхом скалы, и лес слишком редкий, но, по всей видимости, леснику по служебным делам приходилось бывать и за холмами, иначе зачем бы он проделал в частоколе отдельную калитку к западу?
Сам двор был обширен и заполнен всевозможными хозяйственными строениями. Светлый и ухоженный, с посыпанными мелким гравием дорожками, он окружал двухэтажный дом, оживляя это дикое место и внося в него уют. Угрюмый лес, подступивший к нему со всех сторон, шептал на неведомом языке листьев свои мрачные истории, придавая этому странному уголку цивилизации таинственность и некоторую торжественность. Небольшой плодовый сад и огород прижимались к дому с другой стороны от строений, огороженные низким заборчиком.
Ганс соскочил с телеги, стянул с нее мешок с провизией, водрузил его на плечо и, не сказав ни слова, не оглядываясь, решительно зашагал в глубину двора. Похоже, он сразу по приезде забыл о своих попутчиках.
— Отведешь лошадь в конюшню? — спросил Мартин Иоганна, взваливая себе на спину второй мешок. Юноша вопросительно глянул на дядю.
Отец Иеремия улыбнулся и кивнул головой:
— Конечно, очень хорошо. Вряд ли мы сможем как-то иначе отблагодарить Ганса и Мартина за то, что подвезли нас. Боюсь, вот только обратно придется пешком добираться. Я пока поговорю с Анной, а ты осмотрись, что да как.
Дверь в дом была распахнута настежь, и ставни на окнах отворены, дом выглядел бы совсем умиротворенно, даже уютно, но рядом с крыльцом отец Иеремия заметил ощеренную пасть заряженного волчьего капкана. Священник удивился и осторожно продвинулся к двери, за ней слышалось жалобное щенячье повизгивание и ровный рокот мужского добродушного баритона.
— Ты посмотри какой красавец! А какие зубы! А брыли! Ты видишь, какие брыли! А стать! Не успеешь оглянуться и с ним можно будет валить медведя! О-о, святой отец, добрый, добрый день! Вы только поглядите, кого я Анне привез! Настоящий меделянец! С ним никакие призраки не страшны! — священник, войдя в парадную светлую комнату первого этажа, увидел в ней лесничиху и кузнеца Генриха, который ласково трепал обвислые уши крупного тупорылого большеголового щенка. Тот испуганно взвизгивал и пытался куснуть кузнеца за руку. Кузнец лишь добродушно посмеивался. Священник поздоровался с хозяйкой и Генрихом, Анна тут же начала хлопотать у печи.
— Это вы от призраков поставили капкан у входа? — поинтересовался отец Иеремия. — В него ведь может человек попасть. Это опасно.
— Для того и поставили, чтобы этот призрак попался, — ухмыльнулся кузнец.
— По-вашему, призрак столь материален, что его можно так просто поймать?
— Ну, если он убил собаку, то стоит предположить, что он достаточно материален.
— Призрак убил собаку?
— Да, пес Анны погиб месяц назад. Его отравили. Бедняга умер в страшных мучениях. И в ту же ночь чужаки видели на холмах привидение.
— Но зачем ему убивать собаку?
— Вот уж не знаю, — усмехнулся кузнец. — Это лучше у него самого спросить. Но я думаю, что он очень даже материален. Во всяком случае, когда я поставил ловушки вокруг забора, он в одну из них сразу же угодил.
— Вы поймали привидение?
— Нет, не поймал, но испугал его основательно. Больше оно сюда не совалось.