Страница 17 из 95
— И между прочим, — сказала Шивон, — оружие это у него было не единственным.
— На нем нашли еще что-то?
Она покачала головой:
— Нет, нашли это в его лодочном сарае — «мак-10».
— Штука серьезная.
— Ты с ней знаком?
— «Инграм мак-10» американского производства. Может уложить не один десяток в течение минуты. Такую пушку запросто не купишь.
— Эксперты склоняются к мысли, что и над этим пистолетом в свое время поработали.
— И он тоже был переделан?
— Или же куплен уже переделанным.
— Благодарение Господу, что не его он прихватил в школу. Была бы настоящая бойня.
В наступившей тишине оба предались размышлениям над сказанным, после чего возобновили осмотр квартиры.
— Это интересно, — сказала Шивон и помахала в воздухе книжкой, показывая ее Ребусу. — История солдата, который, свихнувшись, попытался убить свою девушку. — Она изучала текст на суперобложке: — Покончил с собой, выпрыгнув из самолета… Кажется, реальная история… — Из книжки что-то выпало. Это был заложенный между страницами снимок. Подняв снимок, Шивон передала его Ребусу. — Ей-богу, это она!
Это была она. Тири Коттер, снятая, видимо, не так давно. Щелкнули девушку на улице, и в снимок попали случайные фигуры. Улица городская, возможно эдинбургская. Девушка была снята, похоже, сидящей на тротуаре и в одежде, очень похожей на ту, в которой она курила с Ребусом его сигарету. На снимке она показывала язык снимавшему.
— В веселом настроении, кажется, — заметила Шивон.
Ребус разглядывал снимок. Посмотрел обратную сторону — надписи не было.
— Она говорила, что знала погибших мальчиков. А знала ли она убийцу, я не догадался спросить.
— Как насчет догадки Кейт Реншоу, что Хердман мог быть каким-то образом связан с семейством Коттер?
Ребус пожал плечами:
— Может быть, и стоит поинтересоваться его банковским счетом, не отмечено ли там получения каких-либо подозрительных денег. — Внизу хлопнула дверь — Похоже, вернулся кто-то из соседей. Поинтересуемся?
Шивон кивнула, и они покинули квартиру, проверив, не оставили ли дверь открытой. На нижней площадке Ребус приложил ухо сначала к одной, потом к другой двери. Стоя возле второй, он вскоре кивнул. Шивон забарабанила кулаком в дверь. Пока дверь открывали, она успела вытащить свое удостоверение.
На двери значились две фамилии — учителя и его подружки. Она и откликнулась на стук. Невысокая блондинка, которая могла бы показаться хорошенькой, если бы не скошенный чуть на сторону подбородок, придававший ей вид несколько угрюмый и недовольный.
— Я сержант Кларк, а со мной инспектор Ребус, — сказала Шивон. — Не возражаете ответить на несколько вопросов?
Хозяйка квартиры перевела взгляд с Шивон на Ребуса:
— Мы уже рассказали вашим товарищам все, что только знаем.
— И мы очень благодарны вам за это, мисс, — сказал Ребус и увидел, как она скользнула взглядом по его перчаткам. — Вы здесь живете, так?
— Угу.
— Кажется, вы неплохо ладили с мистером Хердманом, хотя он порядком досаждал вам шумом.
— Только когда у него бывали гости. Что ж такого, у нас самих иногда от шума крышу сносит.
— Как и он, любите тяжелый металл?
— Нет, что до меня, так предпочитаю Крошку Робби.
— Это она Робби Уильямса имеет в виду, — пояснила Ребусу Шивон.
— Вообще-то я и сам догадался, — огрызнулся тот.
— Хорошо еще, что он запускал эту дребедень лишь для гостей.
— Вас он тоже приглашал?
Она покачала головой.
— Покажите мисс… — начал было Ребус, обращаясь к Шивон, но осекся и послал соседке лучезарную улыбку. — Простите, не знаю, как вас величать.
— Хейзел Синклер.
Ребус сопроводил улыбку кивком.
— Сержант Кларк, не могли бы вы показать мисс Синклер…
Но Шивон уже достала фотографию и протягивала ее Хейзел Синклер.
— Это мисс Тири, — быстро сказала та.
— Значит, вам знакомо это лицо?
— Конечно. Словно из «Семейки Аддамс» выскочила. Я часто вижу ее на Хай-стрит.
— А в этом доме она бывала?
— В доме? — Синклер задумалась, и от усилия вспомнить подбородок ее совсем уж полез на ухо. Потом она покачала головой: — Я всегда за гея его держала.
— Но у него есть дети, — сказала Шивон, забирая фотографию.
— Одно ведь другому не мешает, верно? У очень многих геев есть жены. А он в армии служил, так там геев как собак нерезаных.
Шивон постаралась сдержать улыбку, а Ребус переступил с ноги на ногу.
— А потом, — продолжала Хейзел Синклер, — к нему вечно парни ходили, так и шныряли взад-вперед по лестнице. — Она помолчала для пущего эффекта. — Молодые парни.
— Такие же красавчики, как Робби?
Синклер горестно покачала головой:
— Да с ним бы я хоть на край света, задницу бы лизала ему!
— Думаю, это мы из протокола можем исключить, — с самым серьезным видом заявил Ребус, в то время как обе женщины так и покатились со смеху.
В машине по пути к причалу Порт-Эдгар Ребус разглядывал фотографии Ли Хердмана. На них Хердман выглядел высоким и крепким, с копной курчавых седоватых волос. Загорелое, а скорее всего, обветренное лицо, на котором с годами обозначились морщины, гусиные лапки возле глаз. Из окна машины было видно, как небо заволокло тучами и оно стало похоже на грязную простыню.
На всех фотографиях Хердман был запечатлен на свежем воздухе — что-то делавшим на своем катерке на берегу или выходившим в устье. На одном снимке он махал кому-то, оставшемуся на суше. На губах его играла широкая улыбка совершенно счастливого человека. Ребус никогда не увлекался катерами и яхтами — на его вкус, лучше всего они смотрелись издали, преимущественно из окна какого-нибудь паба на взморье.
— Ты когда-нибудь выходила в море? — спросил он Шивон.
— Случалось несколько раз плыть на пароме.
— Я имею в виду яхту. Ставить спинакер и так далее.
Она вскинула на него глаза:
— А его разве ставят?
— Убей меня, если я знаю.
Ребус взглянул вверх. Они проезжали под мостом Форт-роуд, дальше к причалу вела узкая дорога между гигантских бетонных опор, которые, казалось, вздымали мост до самых небес. На Ребуса такого рода вещи всегда производили особое впечатление — не природа, но самые крупные достижения человека в его борьбе с природой. Природа ставила задачи — человек находил решения.
— Приехали, — сказала Шивон, направляя машину в открытые ворота. Причал состоял из нескольких зданий — одни поновее, другие ветхие — и двух длинных дамб, далеко выступавших в Ферт-оф-Форт. Возле одной из них были пришвартованы десяток-другой лодок и катеров. Они проехали мимо административного здания и сооружения, называвшегося «Шлюз Босун» и расположенного возле кафетерия.
— Судя по путеводителю, здесь находится яхт-клуб, ремонт яхт и радарных установок, — заметила Шивон, вылезая из машины. Она обошла машину кругом, но Ребус сам смог открыть дверцу.
— Видишь? — сказал он. — Рано меня еще на живодерню-то волочить. — Но пальцы его саднило даже в перчатках.
Он выпрямился и огляделся. Высоко над их головами вздымался мост, но шум машин с него доносился глуше, чем можно было ожидать, он тонул в позвякивании каких-то деталей на яхтах. Может, звук этот и производили те самые спинакеры.
— В чьем ведении все это? — спросил он.
— На воротах значились какие-то «Эдинбургские развлекательные учреждения».
— Иными словами, владеет городской совет, а значит, грубо говоря, также и мы с тобой.
— Грубо говоря, да, — согласилась с ним Шивон. Она деловито изучала нарисованный от руки план. — Лодочный сарай Хердмана — справа, за туалетами. — Она показала пальцем. — Вон там, я думаю.
— Хорошо. Потом подхватишь меня, — сказал Ребус и махнул рукой в сторону кафетерия. — Купи-ка кофе на вынос. Не слишком горячий!
— Не такой, чтоб ошпариться, ты имеешь в виду? — Она направилась к дверям кафетерия. — Ты уверен, что справишься?
Она исчезла, и дверь за ней захлопнулась, а Ребус остался возле машины. Мучительно медленно он достал из кармана сигареты и спички. Открыв пачку, он выудил из нее зубами сигарету, втянув ее прямо в рот. Закуривать при помощи зажигалки было куда легче, чем от спичек, если только суметь загородиться от ветра. Опершись о капот машины, он наслаждался курением, когда перед ним возникла Шивон.