Страница 24 из 131
– Эй, ребята, а моего мнения никто не спросит?
Толстяк и бармен удивлённо уставились на неё:
– Твоего?!
Хотя Сэмпл по-прежнему было страшно, разозлилась она не на шутку.
– Ага, моего.
– Своё мнение, сучка, оставь при себе. Ты – чужестранка. И мой тебе добрый совет: будь с нами поласковее.
– А если не буду?
– А нам, думаешь, не плевать? Я в том смысле, к кому ты жаловаться побежишь? Уж явно не к стражам. Так что будь с нами поласковее, и, может быть, мы любезно тебя отпустим, когда закончим.
Сэмпл попробовала надавить на жалость:
– Да, я знаю, что я чужестранка. Но я здесь случайно. Меня по ошибке сюда занесло. Вам же не обязательно выдавать меня вашим властям, правда?
Лицо толстяка расплылось в масленой улыбочке.
– Это всё от тебя зависит.
Теперь Сэмпл решила сыграть под дурочку.
– Я не понимаю.
Толстяк махнул бармену:
– Налей ей выпить.
– Ты сам роешь себе могилу.
Бармен поставил на стойку неглубокую чашу из синего стекла и наполнил её из бутылки с иероглифами на этикетке. Потом добавил чуть-чуть из другой бутылки, поменьше, и бросил в чашу два сушёных перчика – то есть Сэмпл не знала, что это такое, но с виду эти штуковины напоминали сушёные перцы. Она даже подумала, что бармен сейчас подожжёт эту смесь, но он ничего поджигать не стал. Лишь достал из-под стойки устройство, похожее на электрический фонарик, и провёл им по лбу толстяка. Под стойкой раздался астматический свист – информация прочиталась и загрузилась. Сэмпл узнала писк пневматического компьютера. Почему-то в загробном мире все компьютеры были исключительно пневматическими или на паровых двигателях. Такое вот явное упущение.
Смешав коктейль и получив плату, бармен снова занял нейтральную позицию. Как, собственно, бармену и положено. Толстяк гаденько улыбнулся Сэмпл и пододвинул ей чашу:
– Давай, девочка, пей.
Сэмпл замерла в нерешительности. Помимо всего прочего, она просто не знала, как держать эту широкую чашку, больше похожую на глубокое блюдце или на мелкую миску. Раньше она пила в основном из высоких бокалов со льдом. Может быть, здесь, в Некрополисе, принято пить вообще без рук. Может быть, тут лакают напитки из блюдца. Хотя это вряд ли, решила Сэмпл. Она взяла чашку обеими руками и поднесла ко рту, очень стараясь, чтобы всё это выглядело если и не аристократически, то хотя бы не слишком неуклюже.
Толстяк прошипел ей на ухо:
– Давай, до дна. Покажи нам, какая ты крепкая девочка.
Сэмпл наклонила чашку. Или всё-таки блюдце? По вкусу это было похоже на креозот с карри, но Сэмпл даже не поморщилась. Она мужественно допила все до дна. Всё, что угодно, лишь бы протянуть время до неизбежной точки воспламенения. Сэмпл поставила блюдце обратно на стойку. Сушёные перчики остались лежать на дне. Сэмпл не знала, надо их есть или нет – как, например, червяка в бутылке мескаля, – но скорее всего не надо. В противном случае толстяк бы заставил её съесть их сразу. Он был явно из тех людей, которые никогда не упустят возможности унизить ближнего, особенно слабого и беспомощного. Он снова махнул бармену:
– Налей ей ещё.
И вот тут Сэмпл накрыло. Горло обожгло, желудок скрутило, из глаз брызнули слёзы. Голова закружилась, перед глазами всё поплыло. Сэмпл задохнулась. Её затошнило. И главное, непонятно – с чего. В загробной жизни опьянение от спиртного, да и вообще от любых стимуляторов, не наступает спонтанно. Обычно ты сам выбираешь, пьянеть тебе или нет. Сейчас была вовсе не та ситуация, чтобы пьянеть, причём так, что тебя тошнит и ты мало что соображаешь, но Сэмпл ничего не могла сделать. Может быть, здесь, в Некрополисе, действуют другие правила? Её хватило только на то, чтобы поднять глаза на бармена:
– Нет, не сейчас. Дайте хотя бы в себя прийти.
Толстяк как будто её и не слышал. Он сердито взглянул на бармена:
– Я сказал: налей ей ещё.
Толстая лапа легла на бедро Сэмпл и сжала так, что теперь наверняка будет синяк.
– Пей, сучка. Кому говорю.
Сэмпл яростно выдохнула:
– Хорошо, хорошо.
Толстые пальцы немного ослабили хватку. Сэмпл вновь взяла блюдце обеими руками и поднесла ко рту, и тут толстяк схватил её за грудь. Она медленно поставила блюдце на место, всем своим видом изображая пресыщение и смертную скуку.
– Либо я пью, либо ты щупаешь мои сиськи. Ты уж определись: и то и другое вместе – физически невозможно.
Лицо толстяка сделалось красным, как свёкла. Он приподнялся над табуретом и ударил Сэмпл наотмашь по лицу. Сэмпл упала со своего табурета, сбив рукой блюдце с напитком. Оно пролетело через весь зал, словно тарелочка-фрисби, и разбилось о дальнюю стену. Толстяк пыхтел как паровоз:
– Она ещё смеет указывать мне, что делать, шлюха.
Не обращая внимания на слабые протесты бармена, он шагнул к Сэмпл, чтобы ударить её ещё раз. Но он был чрезмерно раскормлен и, стало быть, явно не в форме, а Сэмпл – наоборот. Хотя у неё перед глазами всё плыло, она попала коленом точно туда, куда метила, а именно в причинное место разъярённого толстяка. Тот завизжал, как девчонка, и согнулся пополам. Сэмпл не стала дожидаться, что будет делать бармен. Повинуясь инстинкту самосохранения, она бросилась к выходу. Бежать. Подальше от этого места. Но буквально в дверях она натолкнулась на что-то большое, твёрдое и синее – что-то похожее на пластины гигантского насекомого. Сэмпл подняла глаза, и её взгляд наткнулся на слепое, неумолимое забрало. Сильные руки в синих перчатках обхватили её запястья.
– Какие-то проблемы?
За спиной полицейского возник его напарник. Ещё одна пустая, безликая маска. Похоже, что полицейские в Некрополисе были на голову выше всех остальных граждан. Второй коп повторил вопрос:
– Какие-то проблемы?
Сэмпл хотела указать на бар, но первый коп крепко держал её за руки.
– Вот там… этот мужик…
Второй коп взглянул ей в лицо и обратился к первому:
– Нет отметки.
Первый коп присмотрелся к Сэмпл и кивнул:
– Нет отметки.
Их голоса из-под шлемов звучали приглушённо и отдавали металлическим звуком. Первый коп поглядел на второго. Со стороны это напоминало беседу двух дебильных роботов.
– Придётся её отвести, куда следует.
– Да. Придётся её отвести, куда следует.
И прежде, чем Сэмпл успела хоть как-то взбрыкнуть, первый коп развернул её спиной к себе, а второй защёлкнул на запястьях какую-то рамку из нержавеющей стали. Его заученные слова прозвучали совсем уже механически, как будто это и вправду был робот:
– Ты арестована как незарегистрированная особа женского пола, что бродяжничает в секции девяносто три, подсекция сорок, по Коду Анубиса. По данному факту будет возбуждено уголовное дело. Повторяю ещё раз: ты арестована. Сопротивляться не стоит, иначе нам придётся тебя обездвижить.
Всё случилось так быстро, что Сэмпл буквально опешила. Она и не думала сопротивляться. Она позволила стражам порядка увести себя, «куда следует». К месту происшествия прибыл ещё один патруль, и, похоже, толстяка тоже арестовали. Только Сэмпл это мало утешило.
Долгоиграющий Роберт Мур протянул Джиму косяк с лучшей гавайской травой, забитый в папиросу из бумаги с пшеничным крахмалом.
– Кажется, мы поступили умно, Рок-н-ролл.
– В смысле, что смылись из города?
Мур кивнул:
– Точно так. Когда эти карибские боги идут в отрыв, самое мудрое – прикинуться ветошью и не отсвечивать, если вообще не бежать со всех ног.
Джим взял предложенный косяк с выражением полной покорности судьбе. Всё возвращается на круги своя. Вот он: курит очередную траву, в очередной машине, на очередной дороге чёрт знает куда. Похоже, история его жизни плавно перетекает в историю его смерти. И всё же он очень расстроился, что его прогнали из города Дока Холлидея. Он надеялся задержаться там на какое-то время: отдохнуть, со вкусом предаться унынию, попробовать вспомнить, что с ним было до этой безумной оргии у Моисея, и, может быть, познакомиться с Лолой поближе. Он думал, что у него, наверное, получится. Ему не хотелось вот так вот сразу срываться с места и снова бежать сквозь тьму, не разбирая дороги, но, похоже, ему не оставили выбора.