Страница 23 из 131
Джим своими глазами видел, как Док стрелял из этого самого пистолета в Моисея и самозваный пророк даже от боли почти не морщился, то есть даже могучие артефакты действуют не всегда и не на всех. Но проверять это на себе – нет уж, большое спасибо. Теперь, когда память начала потихонечку возвращаться, Джим вспомнил легенды о Кольте Элвиса, и то, что он вспомнил, ему не понравилось. Если Док угрожает ему Кольтом Элвиса, стало быть, дело серьёзное. Очень серьёзное.
Джим благоразумно пожал плечами:
– Ну, значит, пойду я себе восвояси. Принесло вместе с пылью и ветром же и унесёт.
Никто не заметил, как подошёл Долгоиграющий Роберт Мур. Когда он заговорил, бриллиант в его золотом зубе засверкал, как звезда.
– Если хочешь, сынок, могу подвезти тебя до Перекрёстка.
Джим нахмурился:
– Подвезти?
Старый блюзмен улыбнулся:
– На моём кадиллаке.
– У вас свой кадиллак?
– Ну да. Длинный, чёрный, и бак залит под завязку.
– До Перекрёстка?
– До самого Перекрёстка.
– А потом?
– А потом мы разойдёмся, каждый пойдёт своей дорогой.
Джим задумался в нерешительности. Все остальные выжидающе смотрели на него. Наконец Джим рассмеялся:
– Ладно, поедем на кадиллаке. До этого Перекрёстка.
Роберт Мур кивнул:
– Тогда я иду за машиной. А вы ждите здесь.
Когда Мур ушёл, из бара снова послышались громовые раскаты. Джим, Док и Саладин невольно пригнулись, но Долгоиграющий Роберт Мур даже не вздрогнул, шёл себе вдоль по улице, в ус не дул.
Когда через пару минут он вернулся на кадиллаке, Джим застыл, поражённый. Агрегат был и вправду роскошный. Чёрный Coupe de Ville, вероятно, пятьдесят шестого или пятьдесят седьмого года выпуска, но переделанный так, что уже даже и не поймёшь, как он выглядел изначально. На нём стояло шесть фар и четыре военных прожектора. В длину он был футов сорок, а хвостовые плавники смотрелись так, как будто их проектировали для ракеты U2. Чёрная краска была такой безупречно чёрной, такой насыщенной и глубокой, что Джим побоялся смотреть слишком пристально – как бы его не втянуло в эту чёрную дыру. Вместо стандартных хромированных бамперов на кадиллаке Долгоиграющего Роберта Мура стояли фигурки двух обнажённых женщин в стиле Эрте.
Передняя пассажирская дверца открылась, и Долгоиграющий Роберт Мур махнул Джиму рукой – залезай. Джим посмотрел на Дока.
– Ну что, я пошёл?
– Как я уже говорил, ничего личного.
– Я так и не заглянул к Сунь Яту.
– Может, в следующий раз.
– В следующий раз?
– Вечность – это очень и очень долго, друг мой.
Джим вздохнул:
– В самом деле.
Он сел в машину. Сиденья были обтянуты леопардовой шкурой. Внутри пахло ладаном, старой кожей, «Шанель № 5» и первоклассной марихуаной. Роберт Мур сидел за рулём. Джим с удивлением обнаружил, что на заднем сиденье присутствует блондинка, вылитая Мэрилин Монро, в комплекте с белым платьем. Она улыбнулась ему, но ничего не сказала. Долгоиграющий Роберт Мур переключил скорость и посмотрел на Джима:
– Ну что, рок-н-ролльщик, погнали?
Джим кивнул:
– Погнали.
Хотя свет снаружи был не таким уж и ярким, и даже скорее наоборот, Сэмпл все равно потребовалось две-три секунды, чтобы глаза привыкли к красноватому полумраку. Да, она не ошиблась. Это был бар. Пусть и оформленный в древнеегипетском стиле, но это был именно бар – со стойкой, высокими табуретами и кабинками вдоль стены. Не хватало только музыкального автомата с песнями Пэтси Клайн или Фрэнка Синатры, но, может быть, здесь, в Некрополисе, такого нет в принципе. В баре было достаточно сумрачно, так что Сэмпл не могла разглядеть зал во всех подробностях, но в общем и целом обстановка напоминала захудалый земной пивняк, хоть и с претензиями.
Она почти ожидала чего-нибудь странного и экзотического типа бара, втопленного в пол, мягких диванов, где можно прилечь, и умащённых благовониями рабов, что обмахивают посетителей опахалами из павлиньих перьев и разливают вино из каменных кувшинов, – но всё было настолько обыденно и нормально, что даже как-то сбивало с толку. Может, стандартная обстановка бара двадцатого века оказалась самой оптимальной и самой практичной для заведений подобного рода, а может, просто Анубису не хватило воображения. Единственная характерная деталь – большой плоский экран треугольной формы на стене за барной стойкой. Сэмпл решила, что это, наверное, телевизор, хотя она не особенно разбиралась в подобных устройствах – она покинула Землю в век радио. В данный момент по некропольскому телевидению не показывали никаких передач. На экране медленно вращалась шакалья голова Анубиса. На фоне зловещего неба, затянутого грозовыми тучами.
Сэмпл уселась на табурет у стойки. Она ужасно расстроилась, не обнаружив в баре ни одной женщины: она надеялась подкараулить кого-нибудь в дамской комнате и попросить косметичку, чтобы нарисовать себе на лбу штрих-код. Но с другой стороны, её не выгнали сразу, так что, похоже, пока что она не нарушила никаких местных обычаев.
Кроме неё, в баре был только один посетитель, до неприличия толстый мужик с огромным обвисшим пузом. Они с барменом у дальнего конца стойки – таким плюгавеньким и плешивым дядькой – обсуждали предстоящее публичное наказание беглых рабов. Очевидно, подобные развлечения были весьма популярны в Некрополисе. Сэмпл приуныла. Выходит, Некрополис – рабовладельческое государство. Малоприятная новость. И особенно – для неё. Неспособной доказать свой статус свободной гражданки.
Бармен прервал разговор с толстяком и двинулся в сторону Сэмпл. При этом он смачно присвистнул, очевидно, оценив по достоинству её голую грудь. Надо думать, живя в Некрополисе, он давно привык к зрелищу голых сисек, однако, судя по реакции, притягательность женской груди для среднестатистического мужика остаётся всегда неизменной – независимо ни от каких обстоятельств.
– Чего желаете, барышня?
Сэмпл мысленно возрадовалась. По крайней мере она понимала местный язык. Либо бармен говорил по-английски, либо её мозг неожиданно проявил способности к мгновенному синхронному переводу. Она быстро огляделась по сторонам и указала на стакан перед толстым мужиком на дальнем конце стойки:
– Того же, что у него.
– Я не смогу вас обслужить.
Про себя Сэмпл застонала, но решила, что надо попробовать как-то выкрутиться:
– Почему?
Бармен указал на её лоб, как будто это было само собой разумеющимся.
– Сами знаете почему. У вас нет отметки. Вы нездешняя.
– А это что, преступление?
Сэмпл поняла, что сказала что-то не то. Бармен гаденько рассмеялся и окликнул толстого мужика:
– Тут вот барышня интересуется, если ты чужестранец – преступление это или нет?
Сердце у Сэмпл упало. Толстый мужик кое-как слез с табурета и направился к ней.
– Ну-ка, посмотрим, что тут у нас.
Только когда мужик встал, Сэмпл разглядела, что он не просто очень толстый. Это была настоящая туша. Он и ходил-то с трудом, что, в общем, и неудивительно. Подошёл к ней вразвалочку и внимательно посмотрел на неё. Взял её двумя пальцами за подбородок и повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Сперва Сэмпл не сопротивлялась, даже когда мужик заговорил и у него изо рта пахнуло чесноком и чем-то похожим на дешёвый джин.
– Нет отметки.
Бармен кивнул:
– Нет отметки.
– Но ты всё равно ей налей.
– А как она будет платить?
Толстяк ухмыльнулся:
– Я за неё заплачу.
Бармен явно сомневался:
– У меня могут быть неприятности.
Толстяк небрежно взмахнул рукой:
– Да никто не узнает.
– У тебя могут быть неприятности.
– Да чего ты такой пугливый? Это же замечательная возможность.
Бармен:
– Ты так думаешь?
Глаза толстяка зажглись нехорошим блеском.
– Ну конечно. Сперва малость с ней развлечёмся, а потом сдадим, куда надо.
Сэмпл подумала, что пора вмешаться, а то мальчики слишком уж увлеклись.