Страница 34 из 137
Тем не менее, для нас с вами очевидным является следующий факт: практически до самого начала войны руководство Советского Союза не могло решиться на какой-то определенный вариант действий. Само по себе отсутствие подписей высшего военного начальства на
"Соображениях…" еще ничего не значит – может быть, у этого черновика имелся и чистовик. Однако показательно то, что в верхах
РККА документ о наступательной войне аж до 15 мая продолжает вращаться в виде рукописного черновика, а не многократно тиражированного и уже знакомого основным исполнителям документа.
Причем неизвестно, был ли он в конце концов одобрен!
Существует еще одно важное свидетельство того, что решение о превентивной войне с Германией не было принято по меньшей меде до лета 1941 года. Это судьба интереснейшего документа, который называется "Проект директивы ГУПП РККА ‹Главного Управления
Политической Пропаганды Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Любили у нас аббревиатуры, ничего не скажешь.›", предписывающий основные тезисы, согласно которым военные комиссары должны были вести пропагандистскую работу в частях Красной Армии. Тезисы данного проекта носят ярко выраженный наступательный характер: советские пропагандисты подобно Суворову выискивали у Маркса и Ленина цитаты, оправдывавшие наступательную войну, и на их основе проводили мысль о справедливости наступления со стороны РККА.
Так вот, этот проект появился только в 1941 году, и до 22 июня он так и оставался проектом. Несколько раз он обсуждался на всяческих заседаниях вплоть до заседаний Политбюро, но до 22 июня так и не был принят. А казалось бы: решился Сталин на агрессию 19 августа 1939 года, назначил срок – 6 июля 1941 года, так в чем же дело? Ан нет, еще в июне сорок первого, начальники медлят, волнуются, колеблются, обсуждают, и возвращают, наконец, проект на доработку, так ничего пока и не решив. Так что, судя по всему, вопрос о характере готовящихся боевых действий так и не был окончательно решен вплоть до немецкого нападения. Вот почему Виктор Суворов ничего об этих важнейших документах не говорит, вот почему он их ни словом не упоминает.
И пожалуйста не надо говорить, что Сталин скрывал начало "Грозы" даже от своего Генштаба. Спрашивается тогда, кто его готовил?
Товарищ Сталин? Засекреченная группа экспертов? Живо представляю себе картину: собрал вождь одним теплым июльским воскресным утром товарищей Василевского, Шапошникова, Жукова, Мерецкова и иже с ними у себя в кабинете, посмотрел на них хитро и, выдержав паузу, вкрадчиво заявляет: "А сейчас мы нападем на Германию!". Шапошникову сразу стало бы плохо – один раз товарищ Сталин уже начинал войну без его ведома – войну с Финляндией. Если тогдашние пропорции потерь сохранятся и в новой компании товарища Сталина, то… Лучше даже не думать в этом направлении. Жуков (он годами помоложе, да и нервами покрепче) берет под козырек, чеканит: "Есть, товарищ Сталин, однако на должности не выше комбата – я не обучен командовать авантюрой", – и строевым шагом выходит в шкаф. Мерецков тем временем уже вовсю строчит докладную на самого себя с целью быть переведенным на тыловую должность с понижением, причем куда угодно, лишь бы не отвечать за тот неминуемый кошмар, который незамедлительно последует за подобным эпохальным решением Верховного. Его финских приключений и того, что за ними последовало, ему уже более чем достаточно. А
Василевский, спросите вы? А Василевский смотрит непонимающими глазами на эту феерию и гадает: если не Шапошников, если не
Мерецков, если не он сам, то кто же, черт возьми, план "агрессии"-то составил, а?
Суворов, избирательно "забывающий" уже обнаруженные материалы о подготовке Советским Союзом наступательных военных действий против
Германии, своими умопостроениями предвосхитил выход в оборот этих и некоторых других документов, касающихся предвоенного советского планирования. Поэтому многие вполне разбирающиеся в истории люди поначалу приняли "Ледокол" всерьез, правда, всегда оговариваясь, что его автор, все-таки, непростительно много врет.
Но после появления неизвестных ранее документов колоссальной значимости, гипотезы "Ледокола", мягко говоря, стали неактуальны, явными признаками чего в суворовском тексте можно считать резко участившиеся лирические отступления, жирные шрифты, восклицательные знаки и обзывательства, скачкообразно растущие от книги к книге. И уж тем более из этих документов видно, что истерические призывы
Суворова "по советскому следу" к новому Нюрнбергу мягко сказано "не катят". Не тянет Советский Союз на агрессора, не тянет, и все тут.
Даже его наступательные действия, о которых идет речь в его планах, как видно из примера с "Ю" и "Ы", не могут называться агрессивными.
В физике в свое время гипотеза о существовании "теплорода" – невидимой жидкости, распространяющей тепло – отмерла сама собой после того, как наука освоила плохо изученные явления распространения тепловой энергии. В отличие от "теплорода"
"Ледоколу" в России были отпущены считанные недели, дни и часы, после которых этот бред должен был отвалиться, как хвост у предка человека.
Но ведь нет! Многие мои соотечественники оказались весьма хвостаты умом, благодаря чему суворовские поклепы все еще продаются, и мне приходится объяснять заблудшему "профессионалу от разведки" сколько будет дважды два, и почему он до сих пор сидит в такой мокрой и неприятной на вид луже. Откуда столько сторонников суворого теплорода – ума не приложу. Вроде ведь все в школе учились. И кто-то даже неплохо…
И лично Суворову: Витюша, ау! Прочитайте, горюшко, ВИЖ ‹Ваш любимый, если не соврал опять, журнал.› номер два за девяносто второй год. И разберитесь там со своей писаниной, куда ее теперь. И почитайте, наконец, хоть кого-нибудь из "критикуемых" (читай – обзываемых) вами историков, может, дойдет до вас, насколько вы от них отстали. Ведь ваши "День "М" и "Последняя республика" устарели еще до того, как вы снесли их в печать. Отвлекитесь хоть на недельку от своей графомании, посмотрите, что люди-то в архивах находят, раз вам только "посчастливилось совсем немного поработать в архивах
Министерства Обороны СССР" (С.13[13]), да и то, похоже, весьма не поправилось! ‹Наверное, в гардеробе работал.›
Ладно. С планированием вроде бы в общих чертах разобрались. С клонированием заморских баек о том, как "Империя Зла" агрессию против "Свободного Мира" замышляла – тоже. Идем дальше.
2
И, наконец, заканчивая с первой книгой суворовского обличения, так сказать, "на посошок", мне хочется коротко упомянуть еще одну главу сего бумажною ледокола. Просто обычная для Суворова шулерская подтасовка устроена в ней настолько глупо, что пропускать такой перл мне очень жаль. Право же, избитая реплика неверного супруга, что, дескать, буду на заседании, у нее и заночую, и то вызывает гораздо большее доверие, чем двадцать пятая глава "Ледокола" "Про комбригов и комдивов", на которой мне хочется ненадолго задержаться. Вот ее краткие тезисы:
1. "…постановлением советского правительства в июне 1940 года
1056 высших командиров получили воинские звания генералов и адмиралов" (с.241[236]).
2. "Но Сталину мало одной тысячи генералов […] Сталину очень понадобились командиры высшего ранга. Много командиров! Вот почему тюремные вагоны спешат в Москву. Тут бывших командиров, прошедших
ГУЛАГ, вежливо встречают на Лубянке, объясняют, что произошла ошибка. Уголовное дело прекращается, судимость снимается" (с.