Страница 58 из 72
Завтра я увижу папу Лонгчэмпа! Я была так рада, так волновалась, что весь следующий день старалась занять себя любой работой, лишь бы отвлечься от мысли о приближающемся событии, но вновь и вновь возвращалась к ней.
Как я и обещала, утром поговорила с Робертом Гарвудом о Ферн. Он не был в восторге от этой идеи.
– Миссис Лонгчэмп, она уже крутилась вокруг официантов и посыльных, меня не радует ваше предложение. Кроме того, это, конечно, не мое дело, но она курит, она обычно ожидает ребят возле прачечной и стреляет у них сигареты.
– Что?
– Я понимаю, что она выглядит и ведет себя гораздо старше своих лет, но ведь у нее есть племянница, еще совсем ребенок; будет очень печально, если Кристи попадет под ее влияние. У меня нет для нее подходящей работы, миссис Лонгчэмп. Очень жаль, что мне приходится говорить вам о таких вещах.
По выражению лица мистера Гарвуда я поняла, что он мог бы рассказать еще о многих вещах, связанных с Ферн. От его слов мне вдруг стало очень тяжело, тем более что Джимми пообещал ей.
– Мне очень неудобно просить вас, мистер Гарвуд, но я думаю, что будет лучше, если вы все-таки примете ее на работу, хотя бы на некоторое время, и проследите за ней; если что-нибудь натворит, сразу сообщите мне.
Он кивнул, но я поняла, что его вовсе не радует такое положение вещей, поэтому собиралась обсудить это с Джимми. Но разговор пришлось отложить в связи с приездом папы и его семьи.
Джимми встретил их в аэропорту и привез в отель. Я была так взволнована, когда он сообщил, что они уже здесь, что, схватив его за руку, помчалась через весь вестибюль.
Они как раз выходили из лимузина, когда я выбежала их встречать, рядом с папой стояла Эдвина, держащая за руку Гейвина. Казалось, годы разлуки были всего лишь сном. Папа, совсем как прежде, был стройный, только немного поседел. Все так же светились его темные глаза, одет он был необычайно элегантно: в темно-голубой костюм и черные ботинки.
Гейвин недоуменно разглядывал окружающих. Он оказался необыкновенно красивым ребенком, выглядел как раз на свои шесть лет; голубой костюм с галстуком ему очень шел, он чудесно подчеркивал его прелесть и сочетался с темными, как у папы, волосами. Правда, овал лица у мальчика был не как у папы, но зато взгляд, прямой и пристальный, говорил о том, что он истинный Лонгчэмп, хотя глаза были как у Эдвины. Жена папы, Эдвина, выглядела значительно моложе и приятнее, чем на фотографиях. Ее теплая нежная улыбка очень походила на улыбку мамы Лонгчэмп. Вероятно, эта черта сыграла весьма значительную роль в их с папой романе. Высокая, довольно плотная, но с узкой талией, одета она была в синий костюм, темно-каштановые волосы были гладко зачесаны назад.
Джимми все время обнимал папу и улыбался Эдвине и Гейвину. Судя по той теплой встрече, они очень понравились друг другу. Папа тоже выглядел счастливым.
– Ты стала красивой женщиной, Дон, очень красивой.
– Спасибо, папа.
По моему лицу катились слезы, но я их не замечала. Он протянул ко мне руки, и я бросилась в объятия. В этот миг выплеснулась наружу вся боль, которую носили в своих сердцах папа и я, вся радость, которую мы испытывали от встречи друг с другом. Он поцеловал меня в лоб и вытер мои слезы рукой.
– Только не надо слез, у нас такая радость, а ты плачешь.
– Не буду, папа, – сказала я, продолжая плакать.
– Познакомься с Эдвиной. Эдвина, это Дон. Она протянула мне теплую мягкую ладошку и улыбнулась.
– Добрый день, Эдвина.
– Я рада, что мы наконец познакомились. Здравствуй.
– Я тоже очень рада.
Она была необычайно нежной, слова рождались у нее в самом сердце.
– Тут так красиво, Джимми, почему ты нам не рассказал об этом?
В этот теплый осенний вечер отель Катлеров казался особенно красивым. Лужайки были все еще зелеными, повсюду благоухали последние осенние цветы, темно-голубое небо, почти сливающееся с океаном, было покрыто легкими облаками, розоватыми от заходящего солнца.
– Познакомься с Гейвином.
– Здравствуй, Гейвин, я Дон, немного позже мы познакомим тебя с Кристи.
– И с Ферн, – добавил Джимми.
– Где она? – спросил папа.
– Она в отеле, работает с посыльными и официантами, – ответила я.
– Вы решили дать ей работу?
– Ей это нравится, – сказал Джимми. – Сразу после школы она мчится в отель. Пойдемте внутрь; позже мы вас привезем к нам домой, но сначала покажем отель. Вы не голодны?
– Нельзя сказать, чтобы очень, – проговорила Эдвина.
– Я голоден, – закричал Гейвин.
Все засмеялись.
– Он всегда голоден, – объяснила Эдвина.
– Пожалуй, ты мог бы съесть и слона, – усмехнулся папа.
Он и Эдвина внимательно оглядывались вокруг.
– Да, – сказал папа, – я вспоминаю, каким было это место раньше, здесь так много изменилось.
– Это столовая, а это комната для азартных игр, мини-казино, – рассказывал Джимми. – Это танцевальный зал. По вечерам здесь можно посмотреть выступления приезжих артистов и потанцевать; еще я хочу показать вам бассейн и теннисные корты...
Внезапно он прервал свою экскурсию по отелю. По коридору, абсолютно не замечая нас, спешила Ферн.
– Папа, это она – Ферн!
Папа пристально смотрел на нее.
Девочка внезапно повернулась в нашу сторону, и Джимми позвал ее. Она, что-то бросив Роберту Гарвуду, медленно направилась к нам через холл.
– Ферн, посмотри, это твой отец, – воскликнул Джимми.
Папа улыбнулся.
– Разве ты не хочешь обнять своего отца? – спросила я.
Она вздрогнула.
– Я понимаю, – сказал папа, – нам снова придется искать пути друг к другу, но пока мы можем хотя бы пожать друг другу руки.
Она посмотрела на его руку как на что-то ужасное, но все-таки пожала ее, нельзя сказать, что очень душевно.
– Привет, мы не слишком похожи, – проговорила она, глядя в сторону.
Я заметила, что она скорчила гримасу.
– Да, ты больше похожа на мать, – согласился папа.
– Это Гейвин, – представил Джимми младшего брата.
Ферн повернулась к нему, немного заинтересовавшись.
– Здравствуй, Гейвин, – кивнула она. Ребенок внимательно изучал свою новоявленную сестрицу. Ко всеобщему удивлению она наклонилась и поцеловала его в щеку.
– Могу ли я взять его с собой и показать окрестности, хотелось бы повести его в танцевальный зал, где у Кристи сейчас идут занятия по фортепиано.
– Гейвин, не хочешь ли ты прогуляться со своей сестрой? – спросил Джимми.
Гейвин сначала посмотрел на него, затем на папу, который улыбнулся в ответ на его немой вопрос, и согласился. Ферн, схватив его за руку, увлекла за собой по коридору. Но я остановила ее:
– Ферн, постой.
Она удивленно повернулась.
– Что еще?
– Ты не поздоровалась с Эдвиной.
– Здравствуйте, – быстро произнесла Ферн.
– Здравствуй, – ответила Эдвина.
Она уже бежала по коридору, крепко держа за руку Гейвина.
– Ну разве она не красотка? – воскликнул папа. – Из нее вырастет большая сердцеедка.
– Думаю, ты прав, папа, – сказал Джимми. – Ну, что, продолжим экскурсию, или вы хотите перекусить?
– Я в таком восторге, – призналась Эдвина, беря папу под руку.
Какая они чудесная пара! Отец так нежно смотрел на нее, во взгляде была настоящая, сильная любовь.
Мы показывали им отель Катлеров, и во мне просыпалась гордость, которая таилась до сего момента. Они оказались очень благодарными гостями, так как восхищались всем, что видели, как дети. Папа все время говорил:
– Как здесь все изменилось! Как удивительно! Неужели это принадлежит тебе, мое солнышко? Мама была бы счастлива.
Когда мы осмотрели весь отель, то забрали детей и отправились домой. Папа и Эдвина изумились еще больше, когда увидели дом.
Джимми повел отца показывать строящиеся сооружения, которые он проектировал, а я провела Эдвину по комнатам. Позже пришла миссис Бостон и принесла чай; мы втроем сели в гостиной и поболтали о наших женских делах.