Страница 48 из 70
Елена Игоревна Иванова преподнесла Сергею Владимировичу сразу несколько сюрпризов. Во-первых, она первая из свидетелей не пожалела добрых слов в адрес покойной. Во-вторых, оказалось, что она исполняла при Альбине обязанности не только сиделки, но и телохранителя. В-третьих, благодаря ей Гуляев впервые услышал о системе разовых пропусков, данные о которых не заносились в компьютер. В-четвертых... Но, пожалуй, их беседа стоит того, чтобы привести ее хотя бы частично.
- Какие отношения связывали вас с покойной Турусовой?
- С ее стороны отношение было скорее безразличным. Да оно и понятно - кто я ей? Наемная работница, чьи услуги щедро оплачиваются. А я к Альбине Николаевне относилась хорошо. Да, характер у нее был не сахар, могла и накричать, и обидеть, но где вы видели тяжелобольных с легким характером? Может, и попадаются такие среди бедных - не знаю, им сиделка не по средствам. А богатые да высокопоставленные в болезни все как один сущее наказание. Мы привыкли.
- Что, ко всем без исключения хорошо относитесь?
- Стараемся. Но Альбина Николаевна для меня - случай особый. Я ей очень признательна. Если бы не она, не знаю, как бы мы с сыном и родителями выжили. Знаете, сколько в сумме составляют их пенсии, алименты на ребенка и зарплата медсестры в обычной государственной больнице? Сто долларов! Можно на такие деньги прокормить семью из четырех человек? Я буквально загибалась, работала в две смены, а после еще бегала по частным пациентам уколы делать. Спала по три часа в сутки. И все равно денег не было даже на самое необходимое. Не знаю, на сколько меня хватило бы, если бы добрые люди не присоветовали пойти на собеседование в бизнес-колледж. Я сначала слышать ничего не хотела: какой там бизнес-колледж, я и бесплатного-то обучения не могла себе позволить, кто за меня будет семью кормить? Но потом дала себя уговорить. В конце концов, думаю, от меня не убудет, а жить так, как я живу, все равно невозможно. Ну и пошла. И что бы вы думали? Случилось чудо. Со мной поговорили - очень вежливо и доброжелательно. Даже когда я объяснила свои обстоятельства и прямо сказала, что платить не смогу ни копейки, никто не погнал меня оттуда поганой метлой. Женщина, которая со мной беседовала, записала мой телефон и пообещала выяснить, что они могут для меня сделать. Через два дня мне позвонили и пригласили на встречу с Альбиной Николаевной. Разговор был долгим, подробностей я уже не помню. Главное - результат. Альбина Николаевна убедила меня учиться не на секретаря-референта, а на телохранителя. Сказала, что женщины-телохранители лучше зарабатывают, и спрос на них очень высок. А учитывая мою первую профессию, у меня от клиентов отбоя не будет. Бизнесмены-подранки будут просто в очередь выстраиваться. Я, правда, сомневалась, получится ли у меня, но тренер, которого тоже пригласили на встречу, заверил, что сложение у меня подходящее, физическая форма неплохая, да и годы позволяют. Альбина Николаевна сказала, что договорится с банком о кредите для меня - на пять лет, с минимальным процентом. И договорилась. На десять тысяч долларов. Восемь на оплату обучения и две на жизнь. Обучение длилось два года, так что двух тысяч, пусть и со скрипом, но должно было хватить. Помню, как я боялась: а ну как у меня ничего не выйдет - где я возьму такие деньжищи, как расплачиваться буду? Кошмарами по ночам мучилась, глупая. А расплатилась уже через год после окончания колледжа, на два года раньше срока. И с тех пор ни разу о деньгах не беспокоилась. Сейчас даже представить трудно, что когда-то все мысли были только о них. Ну разве это жизнь, скажите? Спасибо Альбине Николаевне, земля ей пухом, что из ямы вытащила.
- Полагаю, она сделала это не совсем бескорыстно? Не приходилось ли вам, Елена Игоревна, выполнять для Турусовой поручения деликатного, скажем так, характера? Я имею в виду, не просила ли она вас поставлять ей конфиденциальные сведения о ваших работодателях?
- Знаете, нет. До меня доходили слухи, что Альбина Николаевна использует многих выпускников нашего колледжа как шпионов, но меня она ни о чем таком не просила. Видимо, мои клиенты-пациенты не представляли для нее интереса. А может, ей не хотелось испытывать мою преданность, ведь я нужна была ей в качестве сиделки и телохранителя.
- Она часто прибегала к вашим услугам?
- Всякий раз, когда ложилась в клинику. У нее было четыре постоянных телохранителя, но мужчина в больничной палате - это большое неудобство, поэтому Альбина Николаевна нанимала меня. Двое ее телохранителей получали отпуск, а двое других посменно дежурили у входа в бокс. Казалось бы, с такой охраной ей нечего опасаться, а вот поди же ты... убийцу проворонили.
- Вы вините себя в ее смерти?
- Нет. Я же дежурила круглосуточно, без смены. При таком режиме мои кратковременные отлучки были неизбежны. Я старалась управляться со своими гигиеническими надобностями, когда Альбина Николаевна спала и не ждала посетителей - ночью или после обеда. Если кто-то все же входил в бокс, охранник давал предупредительный сигнал, чтобы я была наготове.
- Что за сигнал?
- По радио. У меня был специальный приемничек.
- А когда посетитель приходил, вы оставались в палате?
- Как правило, да. Альбина Николаевна велела мне выйти только... три раза. Когда приходил ее помощник Виталий.
- Вот как? И с чем, по-вашему, это было связано? Их свидания носили деловой характер или... гм... романтический?
- Скорее, деловой. Она вела себя вовсе не как влюбленная женщина. А он вообще входил к ней, как приговоренный. А уходил пришибленный. Один раз я слышала ее крики, даже к двери подбежала, но так и не вошла. Сообразила, что это она его пропесочивает.
- А за что, не поняли?
- Вроде бы он что-то должен был сделать, да не успел. Я не дослушала. Как только поняла, что он ей не угрожает, сразу ушла.
- Но хотя бы предположительно - о каком деле шла речь?
- Честно, не знаю. Я разобрала-то всего пару фраз. "Мне на твои оправдания наплевать. Я дала тебе конкретное задание и конкретный срок. Не выполнишь - пеняй на себя". А он ей: "Но, Альбина, я все сделал, как ты велела. Я же не виноват, что мне до сих пор не перезвонили". Тут я и отошла.
- А как она обращалась с другими посетителями?
- Да тоже не очень любезно. На мужа вечно ворчала, к дочери придиралась. Но они ничего, терпели. Видно, понимали, что ее болезнь крутит, и жалели. Только та девушка, что за два дня до смерти Альбины Николаевны приходила, в склоку с ней ввязалась. Точно не больную пришла навестить, а на рынок пособачиться.
- Минутку! О какой девушке идет речь? Насколько мне известно, единственная женщина, у которой был пропуск к Альбине Николаевне, - ее дочь Марина.
- Это вы о постоянных пропусках говорите, а бывают еще разовые. Например, вы пришли к больному по срочному делу и больше навещать его не собираетесь. Тогда вам не имеет смысла затевать всю эту мороку с постоянным пропуском - фотографироваться, ждать, пока ваши данные внесут в компьютер, изготовят пропуск, подпишут у начальника охраны, у пациента. Вы просто идете к окошечку перед входом, подаете паспорт и говорите, что хотели бы навестить такого-то и такого. Дежурный регистратор звонит пациенту, выясняет, не возражает ли тот, заносит ваши данные в журнал и выписывает вам бумажку. На выходе из клиники возвращаете ее охраннику, тот проставляет время ухода, а потом передает регистратору.
- Интересно, почему я узнаю об этом только сейчас? - злобно пробормотал Гуляев в пространство.
Но Елена Игоревна решила, что вопрос адресован ей.
- Не знаю. Милиционерам, которые на вызов приезжали, я про эти пропуска рассказывала. И про девушку. Они и журнал ходили смотреть. Но, наверно, решили разовых посетителей не проверять. Их ведь всегда кто-нибудь из персонала провожает до палаты и обратно. Мало ли какие проныры бывают. Говорят, однажды таким образом в клинику проник репортер бульварной газеты, и у начальства из-за этого вышли большие неприятности.