Страница 5 из 5
Мне интересно просто было, вот, а ты такое ел, что ето же кошкор. Машмар. Машкор. Я не скажу. Ты, ладно, ешь, а я тут сам.
А я вот буду тут в мешке. Морковку тут тереть, она тут есть, мне буду я морковку. На сибя тереть, мне пахнет, я не знаю, но хочу. А так вот знаешь, тятя, как се будет, я приду к тебе, а ты меня берешь, а тут морковкой пахнет, вот же как! И хорошо, и будешь радый. И я, и мне, и гладить.
Как жениться
Это я же вот тут уже соскучился. Тут падруш-ка, ну, чтобы жениться, и она. Я с ней тут гулял и ухаживал, а она и потом. Ну, я, тятя, вот так вот поделал, и она согласилась. Там мы вот везде женились, а я теперь устал, наверное, а то два дня тятю не видел. Все падрушка и падрушка. А смотри, какая, вот тут она, нет, нет, ты не ходи. Я вот тут, а это моя падрушка, тут я, мне это, и ты погладь, и все, я сам. Тятя все, а падрушка моя. Мне я.
Усатенькая, и хвост. У меня тоже есть, вот.
Ана только громкая, я, знаешь, вот так вот, а она потом давай воет и сразу катается. Такая, знаешь, дажи не знаю, совсем катается вся, и я смотрю, а она вся. Тут на полу, кабута рада, прямо не знаю. А мы потом писить вместе ходили и ели, проголодались. Это устаешь, тятя, когда женица, очень, а потому что она хитрая и спрятывается, и спро. Стпро. Простивая. Стпроптстивая. Каталась там, ишь. И роняли всякое, а я к тебе пойду. Пусть там посидит, а то я пока устал, а ну. Ну ничево.
Хорошо жениться, ты, тятя, если будешь, я тебе расскажу.
Сухая рыбка
Я вот это понял все, я думал, два раза думал, и потом еще восемь, а теперь.
И сижу, а там вот всеремя интересно. Я туда нюхаю, а оттуда кресчит. Интересно такое ходит, я хотел трогать, а тятя брал и по себе ходил это, а оно кабута тоже ходит и шевелит, я прямо так столбик вставал и смотрел, интересно. У него везде торчит совсюду, а потом становится и идет, и тятя радый, и руку ставит, и опять это идет. Там сидело вот у тяти, я смотрел, а потом подбежал и нюхал. Туловищем пахнет!
А я догадался.
Это рыбка сухая. Там она плавает, ето сухва-риум, а я смотрел, и очень спокойно мне. Я трогаю потом, а рыбка кресчит иногда. И не мокро, потому сухая, и хорошо, значит рыбка. Чтобы успокаивались. И тятя улыбается, и рыбке давал, наверное, ела. Рядом посижу, мне спокойно.
Я бы поймал, но тятя. Ну пусть, серавно. Шуршит везде.
Режим диалога
– Now it takes the lotion from the basket.
– Oh please, mister. Please let me out of here.
– It puts the lotion on its skin or else it gets the hose again.
– Bark bark bark bark!
– Yes, that's a good, Precious. Okay, now it puts the lotion back in the basket.[1]
– Так, это что тут такое. Коты сразу уходят, если залезают на стол. Сразу же уходят.
– Перестает немедленно и уходит от стенки. И обои не трогает никогда!
– Туречик, я же говорю – кот уходит сразу же со стола, берет и уходит. И перестает залезать.
– Не ходит здесь котик, вообще никогда не ходит, иначе по попе он получает, восемь раз. И еще два.
– Не делает так котик никогда, вообще никогда. И уходит!
– Некоторые коты совсем не балуются. Я знаю одного такого, но он куда-то ушел.
– Не каждый котик умеет поспать, как следует. Я знал одного, он всегда как следует спал.
– Один кот сразу уходит! (Это универсальное.)
Все вдвоем
Ничего.
И нет, не заблудился, я тут в тятю играю. А то за большого оставлял, я и хотел, а вдруг неправильно сделал, чтобы знать мне. Тут вот я смотрел, де тятя умывался и плавал тоже, я сам, но буду там. Вот тут в раковину сел, и хорошо, и помылся и как дом. Или я вот в ванну, кабута принимал, и там ооо, сел и не видно совсем. Только ты воду не надо, не клади воду мне, я с собой взял, у меня тут я сам. А воду нет, я только играть, с ней интересно, она ууу, а я ее, а она так, а я напил ее, и ух мокрый! Ишь она. Тятяаа...
(Трогает рукой.)
А давай ты в воду засунься, а я тут рядом, и кабута я тоже большой и как тятя. Буду друг. И как будто большой. Я в ванной люблю. Темно бывает и сидеть, а там ходит кто-то и шумит, и сбоку текло. Давай, тятя, в ванной жить? Только ты, тятя, мокрый какой-то, я попил, хорошая вода, не очень будешь грязный. Я тебя потом помою на руке там, ну хоть не весь будешь, а то мокрый, смиялся прямо, зачем ведь. Язык же вон, и не пользуешься.
И потом, как тятя, пойду за стол, и там делать все. Трудно, но я посижу, а то один ты как. Надо все вдвоем.
Играть
Тятя, мине очень надо, чтобы шоколадка. Давай, чтобы шоколадка настала. Чтобы вот была и лежала тут. Давай ты себе купи мене играть. А она полежит, и ты доешь, и мне шарик скатай, я уже знаю. Это хитрые очень, я всеремя там ловил, а он бегает, и куда-то все прячутся, прямо не знаю. И холодильнике два, и за коробку и в кровати тоже потерял много. Давай чтобы или я вот тут синюю поймаю мышку, у мене тоже есть. С ней не очень интересно, толстая, но тоже могу. А лучше шоколад. Нее, я не буду, мне масла дай.
Это вот злая рука.
Вот эта вот и та тоже, они злая рука и ее злая помогала. Вместе в воду совались, а тятя бедный, и следом, не мог ведь без рук. Там в ванну бросал всякое и руки туда, все стирал, а тятя, а я сбоку, а они, их кусал, знаешь, вот прямо тут, и набил их тоже, они уу.
А меня потом одна взяла, вторая всего водой поливала. Грозили. А я потом сушил, а тятя бедный ведь стоял, пока не достирали. А потом-то тятя их научил, они вот, я смотрю, а тятя меня берет. А руки, кабута, те же самые. Не понимаю я, но пусть.
И вот тут вот к ногам прилипло! Штшта. Штаны! Я буду это, и догоню, как смелый, оторву, и бросался, а как остановится, сразу неинтересно. Только если тапок, но тогда я уже боюсь. Тапки злые. Кусал там один, молчит, а иногда ходит и мимо летает, если балуюсь. Не больно, мяхкий, но все равно.
А то, бываит, вечером, ну когда, а я как волк опять буду, только прыгать и вою. И на луну ка-бута, тока луна где двери и я на уголок сверху повою, и немножко медведь. Поцарапаю тут, другие медведи посмотрят – Турецкий и не пойдут. А я самый сильный тогда, а тятя ругается, что выл, но я пойду де темно, и там свою. Немношко же если, можно, даже тятя поймет. Нет медведя лучше волка, если котик. Тоже так играть можно.
Кто за главного
Как за главного, так я. Уходишь вот за большую дверь и сидишь там, бывает, долго, а потом обратно, и меня за большого всегда оставляешь. Вот и буду. Я вот, все бы знали, тоже устал – хвост мыл, руки мыл, штаны мыл, живот даже мыл, и на лице там за ухом – мыл! И поспал. И еду поел, и в мешке все проверил, и вермишель за плиту прогнал, и еще помою хвост. Все как следует! Как большой.
А тут надо все опять следить, так не пускал! В ванну закрылся, там плещет. А я! В комнату закрылся, и там в пол веник шуршал. А я! Я же, тятя, не просто посидеть, я смотрю, чтобы как следует, а то вдруг перепутаешь и не так все будет. И ванну унесешь куда-нибудь, а как будем потом. Или там вот веник не так держишь, вдруг и уметешь все, а когда пусто, и негде делать все, чтобы жить. Как будем – тятя, я и стены? Негде спрятаться, а надо.
Тогда раз плохо смотрел, а ты стол туда унес, и за ним еще диван потом, совсем все не так сделал. Еще ничего. А еще потом меня в клетку сунул, а пока не видел – и дом весь спрятал, теперь другой вокруг наделал, а я там тоже любил, даже пусть всякие еще другие тетеньки были, я везде играл, и с ними иногда. Ну, тут тоже хорошо, но всеравно. Ты меня везде пускай, тятя, я посмотрю просто, чтобы ты все правильно. Как же без котов. Все не так же тогда выходит.
1
– Оно достает лосьон из корзины.
– Пожалуйста, пожалуйста, мистер. Отпустите меня.
– Оно мажет лосьоном кожу, иначе снова получит водой из шланга.
– Гав, гав, гав, гав!
– Да, умница, Прелесть. Хорошо, теперь оно кладет лосьон обратно в корзину.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.