Лучшие подруги

– Да вы просто очаровательны.

– Неужели? До вас мне об этом не говорили, – смеясь, ответила Челси.

– Учтите, я совершенно серьезен. И, пожалуйста, сделайте одолжение, не пытайтесь меня уверить в обратном.

– Мне хотелось бы поближе узнать вас. Откуда вы родом? Какой вы были раньше? – спросил Джейсон, испытующе глядя на Челси.

– Быть может, кофе? – смущенная до неприличия, предложила она.

– Охотно, – согласился Джейсон. Они вернулись в гостиную.

– До недавнего времени я училась в колледже, Южный методистский университет, – готовя кофе, рас сказывала Челси.

– О, это отличный колледж. Она улыбнулась, соглашаясь с ним.

– Мой отец военный. Поначалу мы часто переезжали с места на место. Но вскоре я стала жить здесь в Далласе с моими дедушкой и бабушкой. Им хотелось, чтобы у меня было американское образование. Мне удалось несколько раз побывать за границей. Я изучала живопись в Англии и Испании. Мои преподаватели – люди малоизвестные, и вы наверняка ничего о них не слышали. Отец никогда не поощрял мое стремление стать художницей и старался не жить там, где можно было бы брать уроки у действительно хорошего учителя. Но все же мне многому удалось-таки научиться.

– Школа у вас прекрасная, но, думается, пора забыть о ней и искать свой стиль.

– Мне кажется, я только этим и занимаюсь. Мое самомнение и без того не знает границ, – смеясь, призналась Челси.

– Не ошибусь, если скажу, что у вас есть на это право.

Челси посмотрела на картины, висевшие напротив окна, и сказала серьезно:

– Такое впечатление, что, работая, я становлюсь более значительной, чем на самом деле. Как будто я становлюсь частью своих картин. Я забываю о себе и не чувствую, как идет время. Моя подруга Карен клянется, что, когда я работаю, она может нести всякий вздор, не боясь быть услышанной.

– Это состояние знакомо всем великим художникам.

– Едва ли я могу назвать себя великой.

– Пока, конечно, нет, но в будущем обязательно! Мне приятно быть первым, кто сказал вам об этом, – не без пафоса произнес Джейсон.

Челси посмотрела ему в лицо, пытаясь понять, действительно ли он говорит то, что думает.

– Вы и в самом деле такого высокого мнения о моих способностях?

– Да. В противном случае я мог бы, и промолчать: раздавать пустые комплименты не мое призвание. Я деловой человек и хочу повесить ваши работы у себя в галерее отнюдь не из человеколюбия. И потом я просто не имею на это права: доверие клиентов – превыше всего.

– Конечно, конечно! Не подумайте, что я кокетничаю с вами. – Челси вдруг испугалась, что Джейсон подумает, будто она набивает себе цену. – Просто я все еще несколько не уверена в себе, да и объективной мне быть сложно: я люблю свои картины, – честно призналась она.

– Ну, в мою объективность можете верить смело. – Джейсон указал на картину, стоявшую несколько дальше других. – Вот, пожалуйста, уже шедевр. Это полотно так и светится жизнью.

Челси по меньшей мере удивило подобное сравнение – картина была не из самых удачных, но спорить с владельцем галереи, пожалуй, не стоило. К тому же нет ничего глупее, чем разубеждать человека в его же собственном мнении.

– Как вы достигли такой ясности?

– У меня свой рецепт смешивания красок.

– Никогда никому не раскрывайте этого секрета. – Джейсон вдруг резко обернулся к Челси и почти прошептал: – Меня огорчают ваши грустные глаза.

От неожиданности Челси растерялась. Что это? Пустые, случайные слова или искреннее участие?

– Вы ошибаетесь относительно моих глаз.

– Отнюдь. – Джейсон наклонился к Челси, но тут же отпрянул от нее, словно боясь самого себя. – Нет, – выдохнул он, – пожалуй, я лучше пойду.

Челси растерянно захлопала глазами.

– Так скоро?.. У меня есть еще работы, которые я хотела бы вам показать. Но, быть может, мне самой подвезти их к вам в галерею и избавить вас от необходимости приезжать сюда вновь?

Он взял ее за руку:

– Я готов приехать к вам в любой удобный для вас день. Но ведь не картины заставили нас встретиться. Мы оба знаем это. Не так ли?

Челси не ответила.

– И именно поэтому я должен сейчас уйти. Останься я сейчас, то вряд ли мне удастся не наделать глупостей.

Она не могла отвести взгляда от его черных глаз. Немногим из тех, кого она знала, удавалось заставить ее так разволноваться и… Почувствовав, как по всему ее телу разливается блаженное тепло, Челси поняла, что ее тянет к нему вовсе не обыкновенный расчет.

– Да, я думаю вам лучше уйти, – прошептала она. Джейсон не шелохнулся.

– Мы действительно живем с женой раздельно. Я не обманываю вас.

– Верю…

– Могу ли я надеяться, после своих откровений встретиться с вами снова?

– Конечно. Я привезу картины к вам в галерею на следующей неделе.

– Я имел в виду – просто встретиться с вами. Например, завтра вечером?

– Завтра? – опешила Челси.

– Понимаю. Может, вы встречаетесь с кем-нибудь еще? – Он протянул руку и коснулся ее щеки. – Хотя не похоже: у вас слишком грустные глаза. Позвольте мне развеять вашу грусть.

– Я буду очень рада увидеться с вами завтра, – пытаясь скрыть едва сдерживаемое волнение, произнесла Челси.

Джейсон наклонился к ней ближе и нежно поцеловал в губы. Челси остолбенела от неожиданного поворота в их первой встрече. Но что больше всего было для нее неожиданностью, так это жгучее желание кинуться ему на шею. С трудом, владея собой, она проводила его до дверей. Направляясь к выходу, Джейсон на секунду замешкался, словно передумав уходить, но все-таки вышел. Глядя ему вслед, Челси готова была расплакаться. Но вот Джейсон, наконец, сел в машину и уехал.

Оставшись одна, она призадумалась о случившемся. После случайной связи ей уже никогда не придет в голову прыгнуть в постель к мужчине только потому, что в один прекрасный момент эта мысль покажется ей хорошей. Но Джейсон появился именно тогда, когда она больше всего нуждалась в чьей-нибудь поддержке, а главное – он, кажется, правильно понял ее…

Челси подошла к зеркалу и стала рассматривать свое лицо. Какую печаль он увидел в ее глазах? Или он говорит так со всеми женщинами? Сейчас сразу после его ухода Челси подумала о том, насколько же подобная тактика бьет наверняка. Все люди имеют какую-то скрытую печаль, и это должно производить впечатление, когда незнакомый им человек вдруг понимает их и готов им помочь.

– Он чертовски обаятельный, – сказала она своему отражению. – Я должна быть осторожна с ним.

Но что имела в виду Челси, говоря об осторожности? Независимо от слов Джейсона она действительно чувствовала себя одинокой и временами отчаянно желала снова оказаться в объятиях мужчины. Он разводится, а значит, пострадавших не будет.

Вернувшись в комнату, Челси решила немного поработать, чтобы не думать только о нем.

– Нет. Пожалуйста, никого не приглашай специально для меня, – настойчиво просила подругу Челси.

– Но ведь тогда будет нечетное количество гостей за обеденным столом, это не очень-то удобно. – Карен нахмурилась, глядя на Челси. Затем она посмотрела на Райна. – У меня не так часто бывают подобные приемы, и, если тебе не трудно, сделай мне одолжение.

– Дело в том, что я стала кое с кем встречаться, – смущенно улыбаясь, сказала Челси.

– Кто он? Я его знаю?

– Нет. Он владелец галереи в центре города. Его зовут Джейсон Рэндол.

– Мне нравится, как его зовут, – обрадовано воскликнула Карен. – Расскажи о нем.

– Я познакомилась с ним в галерее Бэйна. Мистер Бэйн – его тесть.

– Тесть? Он женат? – В голосе Карен зазвучали тревога и недоумение.

– Нет-нет. Не женат. По крайней мере, скоро не будет женат. Он разводится.

– Господи! Это ужасно. – Карен, наконец, обратилась к Раину. – Это ведь ужасно, Райн?

– Челси – взрослая женщина, – тихо произнес Райн. – Она сама в состоянии принимать решения.

– Через несколько недель, может быть, месяцев, Джейсон разведется, – стала убеждать подругу Челси. – Они не живут вместе уже давно.