Лучшие подруги

Челси согласно кивнула:

– Да, конечно. Если мистер Бэйн не будет возражать.

– Нет-нет, – сказал Бэйн и замахал руками. – Мы одна семья. Поместить картины у Джейсона даже выгоднее, чем у меня. – Он взял одно из полотен в руки. – Вот чудесное решение. Как вы назвали эту картину?

– «Может быть», – коротко ответила Челси.

Она начала писать ее, когда узнала, что Карен беременна. В этой картине было все – и ее боль, и ее потерянные надежды. До сих пор Челси никому не показывала эту работу.

– Превосходно. Просто превосходно. Я могу купить ее сам.

Она улыбнулась:

– Она не продается.

– Удивительно, что я никогда раньше с вами не встречался и не видел ваших работ, – сказал Джейсон.

Он смотрел на нее, а не на картины.

– Вы давно живете в этом районе?

– Да, но выставляюсь в галерее недавно. Сначала училась в колледже, потом уезжала к родителям и вот теперь я здесь. Это мои первые картины, написанные специально для выставки.

Челси намеренно не стала говорить о тех своих работах в викторианском стиле, которые предназначались туристам и декораторам: она немного стеснялась их.

– Мне хотелось бы увидеть что-нибудь еще из ваших работ. Можно я как-нибудь загляну к вам в мастерскую? – Джейсон смотрел ей в глаза. Его улыбка была выразительна. На Челси давно уже никто не смотрел с таким интересом.

– Да, – ответила она, слегка покраснев от смущения. – Можете заходить в любое время. Ну, например, завтра после обеда.

– Завтра? Прекрасно.

Она дала Джейсону свой адрес и номер телефона. И только после того, как Челси осталась одна, она вдруг вспомнила, что Бэйн представил молодого человека как своего зятя. Значит, ей показалось, что он обратил на нее внимание как на женщину? Значит, он интересовался только картинами?..

Глава 9

В назначенное время Джейсон Рэндол был у Челси. Его приезд почему-то сильно встревожил ее. «Неужели он так серьезно понравился мне?» – недоумевала Челси. Джейсон занимал ее мысли больше, чем ей хотелось признаться себе в этом. Он был высокий и привлекательный, хотя красивым назвать его было трудно. Несколько раз ей приходила в голову мысль о том, что было бы жаль, если бы он действительно оказался женатым. Джейсон ходил по гостиной, внимательно разглядывая ее картины, не обращая внимания на кровать, стоящую в углу комнаты, на кухню и на все остальное. Когда Челси привела его в комнату, где она работала, Джейсон не стал скрывать своего восторга.

– Фантастика, – сказал он, беря в руки картину, которую она закончила накануне.

– Будьте осторожны. Краска еще не высохла. Впрочем, предостережения явно были лишними, Джейсон занимался картинами не первый день, и он умел брать полотна в руки таким образом, чтобы его пальцы не касались написанного.

– Расскажите мне вот об этом, – многозначительно произнес он, указывая на взятую им картину.

– Я назвала ее «Грезы». Я начала ее писать месяца два назад, когда мои друзья ожидали своего первого ребенка.

– Она говорит об одиночестве. – Он неожиданно посмотрел на Челси.

Челси отвернулась, боясь выказать свое волнение.

– Да. Тогда мне было одиноко.

Он положил картину и подошел к ней:

– Глядя на вас, невозможно поверить, что вы когда-нибудь были одиноки.

Слова Джейсона удивили Челси безмерно:

– Вы совсем не знаете меня. И, по всей видимости, неправильно обо мне думаете.

– Я не знаю вас, – с грустной улыбкой отвечал он, – но чувствую, что мы с вами очень похожи. – И, не объяснив сказанного, Джейсон отвернулся и взял следующую картину. – Это многообещающее полотно.

– Спасибо. Мне надо еще немного поработать над ним. – Челси чуть было не сделала книксен, она слишком робела.

Он подошел к закрепленному на мольберте холсту.

– Во всех ваших работах чувствуется печаль.

– Не вижу причины почему? – сказала она, защищаясь. – Я не отшельница. У меня есть друзья, и не могу сказать, что я одинока.

– Нет? – Джейсон посмотрел на нее так, словно он знал об этом лучше нее.

– Не больше, чем остальные.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. – Он подошел к ней совсем близко. – Умение быть одинокой даже в толпе – привилегия избранных, привилегия настоящего художника.

Челси покраснела, как школьница.

– Я сам одинок и могу почувствовать это в других, – продолжал наступление Джейсон.

– Поскольку мистер Бэйн ваш тесть, я полагаю, что вы женаты на его дочери, – вдруг выпалила Челси.

Джейсон отвернулся:

– В некотором смысле вы правы.

– Это все равно, что быть немного беременной. Или вы женаты, или вы не женаты.

– Я женат, но мы не живем вместе. – Он поднял левую руку, показывая, что не носит обручального кольца. – Мы подаем на развод.

– Мистер Бэйн, однако, относится к вам чересчур тепло при таких обстоятельствах.

– У нас с ним деловое сотрудничество. Мы не хотим, чтобы мои отношения с Одри повлияли на наш бизнес.

– Я не думаю, что это возможно.

– Отчего же? У нас с ней дружеские отношения. Одри прекрасный человек, просто мы не хотим больше жить вместе.

– А дети?

– Детей нет. Если бы они были, все было бы намного сложнее. – Джейсон отвернулся, и Челси показа лось, что он переживает по поводу развода гораздо больше, чем старается показать. – К тому же я очень хотел детей.

– Понимаю, – посочувствовала Челси. – Я так была счастлива, что у моей подруги Карен родился ребе нок. Но временами, – она застенчиво хмыкнула, – я почти ревную.

Джейсон выразительно посмотрел на Челси своими почти черными глазами, казалось, они пытались проникнуть ей в душу.

– Я испытываю такие же чувства. Все наши друзья имеют детей, и я чувствую, что мне не хватает этого – школьные игры, репетиции и так далее.

– Мне очень нравится держать на руках маленькую Бетани, – сказала Челси. Ее голос в первый раз с момента их встречи дрогнул, выдавая нешуточное волнение. – Такая крошечная, такая теплая и мягкая. Когда я беру ее на руки, то чувствую, что она мне доверяет.

– Откуда у детей такое доверие? – спросил Джейсон с грустной улыбкой. – По крайней мере, вы можете хотя бы держать ее на руках. Мужчине сложнее. Считается, что держать на руках ребенка – занятие не для мужчин. Однако мне кажется, что нежность и забота в мужчине притягательны, не правда ли? – спросил он с интересом.

– Я говорю слишком много. У меня плохая привычка много говорить. – Она подошла к картинам, которые стояли прислоненными к стене. – А вы вот эту видели? Я попыталась запечатлеть закат. Мне хотелось передать не столько световую гамму, сколько то, что он заставляет меня чувствовать.

– Вы очень чувственная. – Он взял картину и стал внимательно рассматривать ее. – Я хотел бы повесить несколько ваших картин у себя в галерее.

Несколько дней назад Челси проезжала мимо галереи Джейсона. Галерея располагалась в богатом районе города, и было очевидно, что для карьеры лучшего и представить себе невозможно.

– У меня есть несколько клиентов, которые могли бы заинтересоваться вашими работами. Например, один из тех, кто первым пришел мне в голову, имеет виллу в Южной Америке. Он страшный любитель живописи. Помимо этого, таким образом, мой клиент вкладывает деньги. Я уверен, что он будет в восторге от ваших работ. – Джейсон вернулся к той картине, которая называлась «Грезы». – А еще одна моя знакомая непременно должна взглянуть на это полотно. Она декоратор.

Челси удивленно вскинула брови:

– Вот как?

– Виола Персон. Она одна из лучших декораторов в Далласе. У нее очень изысканный вкус. Ужасно дорогой декоратор.

Слушая Джейсона, Челси решила, что у нее появилась возможность забыть о картинах для дешевой продажи. Слава Богу, у нее хватило ума спрятать их в шкаф перед его приездом. Таким людям, как Джейсон, лучше не знать о том, как ей приходилось зарабатывать на хлеб насущный.

– Мне бы хотелось познакомиться с ней. Джейсон снова подошел к Челси: