Страница 4 из 67
Во имя Господа, которому мы поклоняемся, который избавил нас от адского пламени и привел на стезю спасения, не обойдите дочь мою своими заботами и помяните меня в ваших молитвах. Имею честь оставаться вашим покорным слугой и почтительным кузеном,
Робер Марсель Ив Этьен Паскаль,
маркиз де Монталье».
ГЛАВА 2
Ax, Боже мой, граф! – испуганно воскликнула мадам де Кресси. – Вы всегда появляетесь словно бы ниоткуда!
Сен-Жермен низко склонился над ее узкой рукой.
– Коль скоро вы снова с нами, сударыня, все прочее блекнет. Если бы я действительно мог возникать там, где хочу, я почел бы себя счастливым. Другого средства пробиться к вам через толпы поклонников просто не существует.
Де Кресси нервно рассмеялась.
– Вы очень любезны, граф. Но, как видите, кроме вас, рядом со мной никого нет.
– В таком случае я счастлив вдвойне.
Сен-Жермен обвел взглядом заполненное людьми помещение.
– Я мечтаю поговорить с вами, мадам, но, кажется, здесь шумновато. Возможно, если мы отойдем в сторонку…
Мадам де Кресси, покорно склонив голову, направилась к нише, на которую указал граф. Ее широкие юбки зашелестели, как осенние листья. Ей очень шло атласное платье цвета морской волны, отделанное черной шелковой лентой; от чуть припудренных русых волос, уложенных в простую прическу, исходил аромат сирени. Наряд Сен-Жермена вполне гармонировал с отделкой платья Кресси. Камзол из черного шелка с парчовыми отворотами, узкие панталоны, черные туфли, чулки. Строгость его костюма подчеркивалась белизной кружевных манжет, обвивавших запястья. На пряжках туфель графа поблескивали бриллианты, жабо украшал рубин.
Деликатно поддерживая свою даму под локоток, Сен-Жермен не преминул шепнуть ей, что она чудо как хороша. Женщина только вздохнула.
– Вы так добры, граф, но зеркала уже мне не льстят. Даже муж заметил, как я переменилась. Боюсь, болезнь основательно подпортила мою внешность.
Она дотронулась до своего горла, невольно задев аккуратную мушку в виде миниатюрной скрипочки, соблазнительно подрагивавшую на алебастровой глади ее кожи.
– Вы действительно немного бледны, – согласился Сен-Жермен, поправляя манжеты. – Но бледность вам очень к лицу. В сочетании с цветом ваших волос и кусочками неба, поселившимися в ваших глазах, она делает из вас ангела. Смотрите, как завистливо поглядывает на вас маркиза де Сакр-Сассо.
Глаза графа остановились на ювелирно исполненной мушке.
– Оригинальная идея, мадам. Думаю, вы введете новую моду.
– Благодарю, граф, – ответила де Кресси с отсутствующим видом. – Ввести новую моду удается далеко не всегда…
Голос ее замер.
– Что с вами, мадам? – мягко спросил Сен-Жермен, когда молчание затянулось.
Мадам де Кресси вздрогнула и посмотрела на собеседника.
– Ничего, граф. Со мной все в порядке, – ответила она и деланно рассмеялась. – Просто в последнее время мне снятся тревожные сны.
– Это вполне естественно, поскольку вы еще не совсем оправились от недуга. Хотите, я дам лекарство, чтобы вам получше спалось?
– Вы? – быстро переспросила она и виновато потупилась. – Нет-нет, благодарю вас. И… как вы думаете, не пора ли к столу? Я, кажется, проголодалась.
Сен-Жермен вежливо улыбнулся. Он знал, что на самом деле женщине не хочется есть, но поклонился и протянул ей руку.
Вечер в отеле «Де Виль» был в самом разгаре. В бальном зале играл оркестр, там, казалось, колыхалось море цветов, там царствовали шелк, бархат, парча и атлас. Пена кружев, украшавших наряды танцующих, напоминала барашки волн. Соседний зал тоже бурлил, но несколько по-иному: там резались в запрещенную хоку. Лица игроков были по большей части напряжены, ибо на кон подчас ставились целые состояния. В других помещениях шла игра поспокойней, и заполнявшая их публика лучилась самодовольством, подобно горкам золотых луидоров, возвышавшимся подле элегантных крупье.
Войдя в буфетную, Сен-Жермен поприветствовал находящихся там знакомых изысканным полупоклоном и проводил свою даму к дальнему столику, отъединенному от остальных.
– Что принести вам, мадам?
– То же, что и себе, – равнодушно ответила женщина.
– Я не голоден, – сказал граф, подумав про себя, что это не совсем так. – Нам предлагают ветчину и цыплят, а сейчас, похоже, вносят и блюдо с лобстером.
Он улыбнулся, одарив де Кресси многозначительным взглядом.
– Вы позволяете мне сделать выбор?
– Да, – пробормотала она, чувствуя, что вот-вот утонет в этих темных глубоких глазах. – Выбирайте, я полностью полагаюсь на вас.
Между бровями женщины появилась легкая складка, рука ее вновь потянулась к горлу.
Сен-Жермен кивнул и направился сквозь толчею буфетной к длинной буфетной стойке, уставленной блюдами со всяческой снедью. Там уже переминался с ноги на ногу герцог Вандом, юнец со странной улыбкой и бегающими глазами – по слухам, сущее наказание для своей родовитой семьи.
– Терпеть не могу эти сборища, – прошипел сквозь стиснутые зубы юнец, ослабляя шейный платок. – Я их боюсь, ненавижу.
– В таком случае зачем вы сюда пришли? – осведомился Сен-Жермен, подгребая к себе лопаточкой ягоды можжевельника. Они были великолепной приправой к паштету из оленины.
– Затем, что иначе меня заела бы матушка, а потом – две ее занудные сестрицы. – В голосе герцога появились визгливые нотки. – Мне никуда от них не деться, я с ними живу! Они мечтают меня оженить и заставляют появляться на людях. Им кажется, что на меня вот-вот должна клюнуть какая-нибудь простушка. Невинная простушка, заметьте, девственница… чтобы принять мой титул и нарожать мне детей. – Вандом вдруг захихикал, он был уже пьян. – Я же смотрю на девственниц по-другому… С другой, так сказать, стороны, понимаете, а?
– Хм, – Сен-Жермен повернулся к буфету. О молодом герцоге в свете болтали разное, и, кажется, эти слухи были совсем не беспочвенны.
Вандом продолжал хихикать.
– Боврэ говорит, что нужна именно девственница. Настоящая девственница, нам ведь не всякая подойдет… Но где такую сыскать, вот в чем загвоздка.
– Подойдет для чего?
Сен-Жермен поднял брови, выражая вежливый интерес, хотя в душе его нарастало холодное отвращение.
– Для многого, – уклончиво буркнул Вандом и погрозил собеседнику пальцем. – Здесь не место говорить о подобных вещах. Тем более с посторонними. – Он ухмыльнулся. – Хотя вы ведь, кажется, иностранец? Тогда дело другое, тогда что ж… Иностранцам к нам ход не заказан…
Он ухватил бокал с подноса проходящего мимо лакея, но слишком резко – и выругался, когда вино пролилось ему на жабо.
– Вам нравятся девственницы?
– Это не по моей части, – спокойно сказал Сен-Жермен, небрежно поклонился и пошел сквозь толпу к столику, где его ожидала мадам де Кресси.
– О, граф, ну что вы, мне столько не съесть! – воскликнула та смущенно и, расширив глаза, принялась изучать содержимое огромной тарелки, на которой теснились изысканные закуски.
Сен-Жермен улыбнулся и сел.
– Я ведь не знал, что именно вы предпочтете, и надеялся разнообразием раздразнить ваш аппетит. Мне кажется, ваша бледность быстро пройдет, если вы перестанете ограничивать себя в пище.
– Да… но вы ничего не взяли себе.
Он махнул рукой.
– Я приглашен на ужин. Позднее. Кушайте же, не стесняйтесь! Вот превосходный паштет. Если он вам не по нраву, попробуйте заливное. Яйца по-флорентийски тоже весьма хороши…
Мадам де Кресси колебалась. Внимание загадочного и популярного графа грело ее самолюбие. Но неподдельная заботливость Сен-Жермена угрожала разрушить защитную оболочку, возведенную ею вокруг себя. Он мог добраться до правды, которую она желала бы скрыть. Отщипывая кусочки от сдобного хлебца, мадам де Кресси обдумывала свое затруднительное положение.
– Если что-то вас беспокоит, сударыня, вы можете мне открыться, – понизив голос, произнес Сен-Жермен. – Клянусь, я вас не выдам.