Страница 3 из 61
Глава 2
Демьян
Виктория медленно поднимает глаза, встречаясь со мной взглядом через зеркало. Смотрит
открыто, без страха. Правильно. Но с ненавистью. Зеленые глаза так горят, что,
кажется, она способна убить меня этим взглядом. И она, конечно, убивает. Но вот
незадача, меня это не остановит. Всё. Хватит, сама вынудила так с ней поступать.
Медленно… очень медленно веду ладонью по её талии, разжимая пальцы, которые причиняют
боль, и снова сжимаю её шею, чувствуя, как барабанит пульс. Я даже не могу
разобрать: это мой пульс или её. Да и неважно. Эта женщина давно во мне.
— Почему не белое платье, Вика?
— Потому что я давно не девочка, Ад.
Ад… Раньше, в прошлой жизни, когда мы были вместе, Виктория всегда звала меня по
имени. Мне нравилось, как звучало моё имя из её уст. Только она могла произносить
его по-особенному. Адом она меня звала, только когда злилась.
Ты сейчас злишься на меня, родная?
А, прости, за что?
За то, что не хочу отдать тебя другому мужику?
Настолько любишь его?
Стоп…
Прикрываю глаза, делаю пару шумных вдохов. Если я сейчас начну думать в ту сторону,
то крови на этом празднике жизни будет много.
— Ты всегда была для меня девочкой, — разжимаю руку на её шее. Иногда хочется, чтобы
эта женщина перестала дышать и моя агония закончилась, но если её не станет, то не
станет и меня. А я ещё хочу пожить. Поэтому сейчас больше берегу не её, а себя.
Опускаю глаза на букет в её руках. Маленькие кремовые розы, украшенные жемчугом. Она
сжимает их изо всех сил. Виктория вздрагивает, когда я вырываю этот букет из её руки
и бросаю на пол. Он меня раздражает.
— Я скучал… — хрипло выдыхаю, водя губами по её виску.
Убираю руку с шеи Вики, вытаскиваю шпильки с жемчугом из её волос. Я всегда любил,
когда эти волосы ничего не стягивает. Вынимаю одну шпильку и бросаю на пол к её
ногам, затем ещё одну, и ещё. Всё очень медленно, наблюдая, как Виктория кусает
губы, которые наливаются кровью. И не потому, что я сейчас хочу быть ласковым с ней,
а потому что, если позволю себе хоть одно резкое движение, то не смогу остановиться,
и тогда мы утонем в моей ярости и ее ненависти. Я стараюсь себя контролировать,
очень стараюсь, но с каждой минутой контроль даётся мне всё сложнее.
— А ты, я смотрю, совсем не скучала. Почему такая скромная свадьба? Ты достойна
лучшего, — зарываюсь пятернёй в её волосы, слегка сжимаю.
Как я, сука, по этому скучал…
Контроль… Да.
— Тебе ли не знать, что я не люблю пафоса. Меня тошнит от показухи и когда сорят
деньгами, — шипит на меня Виктория, упрекая меня деньгами и статусом. Такая яростная
сейчас. Дай ей волю – уничтожит меня без сожаления.
Я даже начинаю получать мазохистское удовольствие от её ненависти. Это тоже чувства.
Хуже – абсолютное безразличие.
— Тсс. Не смей повышать на меня голос, — сжимаю её волосы сильнее, запрокидывая
голову, обнажая шею.
Её шея требует моего внимания, моих губ и зубов.
— Ад, не смей! — она начинает выходить из себя. — Не смей так поступать. Ты обещал
мне… — задыхается от гнева. Какая она красивая в своей ненависти. Никогда не
встречал женщин красивее. И дело даже не во внешности – это само собой, но она
красива ментально. В Виктории такое глубокое содержание. И это всегда было так
сексуально.
— Я обещал, да. Но только ты забыла, что у меня было условие. Какое?
Молчит, отводя от меня глаза.
— Какое, Вика? — требовательно рычу ей на ухо.
— Я не помню. Я стерла всё из памяти, что было связано с тобой, — отчаянно выдаёт
она. Её холодность и ненависть дают сбой, голос начинает дрожать.
— Тогда напомню. Я отпустил тебя и обещал не приближаться при условии, что ты
останешься свободна, как и я. Я, моя родная, держу обещания. Ты с чего-то решила,
что можешь этого не делать? — выдыхаю ей в ухо, кусая за мочку.
— Ад… — выдыхает дрожащими губами. — Если хочешь, чтобы у меня осталось к тебе хоть
одно хорошее воспоминание, чтобы я не проклинала тебя каждый день… Уходи. Уходи и
больше не вмешивайся в мою жизнь! — снова требует.
— Пусть будут только плохие воспоминания и ненависть, — усмехаюсь ей в ухо. — Мне уже
всё равно, Вика. Ты сама спустила моего зверя с цепи. Я держал его, как мог.
А когда-то этот зверь сидел у её ног и целовал их.
— Зачем ты это делаешь? — устало выдыхает она, пытаясь вырваться из моего захвата,
неловко наступая на свои цветы.
Снова дёргаю её на себя, требовательно вжимая.
— Ты не оставила мне выбора.
— Ты не имеешь права мной распоряжаться, — произносит сквозь зубы, впиваясь ногтями в
мою руку, держащую её за талию. Расцарапывает в кровь. Больно, но я почти кончаю.
Хоть какое-то тактильное ощущение и внимание от нее.
— Ты забыла, что не принадлежишь себе, Виктория. Вот эти волосы, глаза, губы, тело и
даже твой страх сейчас принадлежат мне. Ты нарушила наш договор и надеялась, что я
прощу тебе это? Нет. Поэтому сейчас ты без истерик выйдешь со мной и уедешь на мою
территорию. Туда, где тебе и место.
— Я никогда не прощу тебе этого! — в истерике выкрикивает мне в лицо через зеркало,
полагая, что это аргумент.
— Я знаю, Виктория. Я знаю, — выдыхаю. — Пойдём. Хватит на сегодня цирка, —
разворачиваю её за талию к выходу. Но Вика упирается. — Девочка моя, там, внизу,
несколько вооружённых людей и твои слишком впечатлительные гости. И если ты хочешь,
чтобы никто не пострадал, то сейчас тихо уйдёшь со мной. Нет, уйдёшь ты по-любому.
Вопрос только как: с боем или нет. Выбирай, — давлю на неё голосом.
Виктория закрывает глаза, глубоко вздыхает, словно перед прыжком в бездну, а когда
открывает, сама делает шаг к выходу. Умница. Обойдёмся пока без насилия.
Когда спускаемся вниз, снимаю с себя пиджак, накидываю ей на плечи, ибо на улице
прохладно. Она пытается скинуть его, как что-то противное.
— Только попробуй, — рычу на неё.
Послушно оставляет пиджак, но смотрит на меня холодно. Власть у меня есть, но я
пустое место для неё. Только эта женщина даже в таком положении может показать мне,
что я её недостоин. И за это тоже я когда-то её полюбил.
Как только выходим во двор, где Крон продолжает развлекать народ, взмахивая бокалом,