Страница 2 из 61
— Один остаётся здесь, второй за мной, — командую охране, поднимаясь наверх по
винтовой лестнице.
Я иду к тебе, родная моя, ты чувствуешь?
Ты ждёшь? Нет?
Ты полагала, что я дам тебе выйти замуж? Зря.
На втором этаже четыре комнаты. Открываю все по очереди, но мне везёт, я нахожу
Викторию уже во второй.
— Оставайся здесь! — велю охраннику.
У нас интимное свидание.
Прохожу в комнату, похожую на гостиную, и закрываю дверь, отгораживая нас от внешнего
мира. Здесь много белого цвета. Белые стены, бежевая мебель, узоры серебра на
винтажной мебели. Большое зеркало в полный рост, напротив которого стоит Виктория.
Всё белое, а она в голубом шёлковом платье.
Застываю. Она стоит спиной, но смотрит на меня через зеркало. Спина ровная, идеальная
осанка, высокая причёска с россыпью жемчуга в волосах. Прикрываю на секунду глаза,
шумно втягивая запах. Вот так близко я не видел её уже почти шесть лет. Фотографии,
съёмки с камер наблюдения – это всё был такой пластиковый суррогат. Я дико голоден
по ней. И я жру этот воздух, пропитанный ею, большими глотками.
Виктория не говорит ни слова и не двигается.
Ты уже всё поняла, моя девочка?
Да, ты поняла…
Всегда любил в тебе это качество – чувствовать меня без объяснений. Я сам себя порой
не понимал, а она – да.
Открываю глаза, иду к ней. Да, мать вашу, я иду к ней. От этого понимания кружится
голова, словно я глотнул дозу своего персонального кайфа. Дозу того, что несколько
лет запрещал.
Подхожу вплотную к её ровной спине. Очень близко, непозволительно интимно. Медленно,
очень медленно, чтобы не спугнуть, обхватываю одной рукой её талию и всё-таки сминаю
ткань нежного платья и кожу под ней жёсткими пальцами. Втыкаюсь носом в её висок,
вдыхаю. И ещё, и ещё, ещё… До одури. Как я без этого жил? Как я вообще допускал
мысль, что больше никогда этого не почувствую? В моменте не могу найти ответов,
зачем себе это запрещал…
Меня колотит изнутри, корежит и ломает, с таким внутренним хрустом, что оглушает на
хрен. А Виктория замерла и не дышит. Она холодная. Она такая ледяная ко мне, что
меня пробирает дрожь от этого холода.
И нет, мне не хочется её сейчас любить и ласкать. У меня нет к ней ни одного тёплого
слова и комплимента. Мне хочется убить её. Сдавить эту тонкую нежную шею и, глядя в
её глаза через зеркало, медленно сдавливать, лишая кислорода, пока её глаза не
закатятся. Потому что она сейчас меня снова тихо ненавидит за то, что я снова
разрушаю её жизнь. А я обещал больше этого не делать…
Обхватываю ладонью её шею… Сжимаю, пока слегка, фиксируя.
— Посмотри мне в глаза, Виктория.