Страница 3 из 65
— Ладно, извини, мой дорогой друг и учитель, я опять заигрался в абсолютного монарха, стоило прикоснуться к власти… да… Надо меньше отдыхать, так я тебе скажу. Так вот, я получил тайное послание из Ватикана. Ты же знаешь, что папа Римский имеет лучшую разведку в мире, ибо его агентами являются все истинные католики. Так вот, Его Святейшество тревожат тенденции роста рабочего социалистического движения. Он считает это весьма опасным феноменом. Настолько опасным, что уже вычислил: развитие рабочего движения идёт за венецианские старые деньги, которые осели в подвалах владельцев Сити. Нам нужен человек, который изучит этот феномен в империи и даст нам какие-то рекомендации на тему: что с этим делать. Будут толковые рекомендации — примем, нет так нет! Но эту проблему надо изучать, чтобы не повторилось революционных волнений. Это то, что сейчас молодой империи совершенно противопоказано.
Бисмарк ушёл успокоенный. Вот есть у него некоторая истеричность, вроде такой спокойный дядька, а может ведь буркнуть, скандал не скандал, но выволочку молодому императору устроить — может… Ладно, он мне нужен, очень нужен. Поэтому и сдерживаю себя. Ведь Вильгельм смог с ним как-то найти общий язык, а я чем хуже? Я-то жив, а Вильгельм — нет! Поэтому я сейчас лучше. Ну а потом… будут смотреть и судить-рядить совсем другие люди.
Ну а после столь содержательной беседы с гросс-министром Бисмарком я отправился в городскую ратушу. Прямиком в танцевальный зал.
* * *
Мюнхен. Мариенплац. Ратуша. Танцевальный зал и ниже
11 сентября 1865 года
(Мюнхен — городская ратуша, правильнее — Старая городская ратуша, потому что в 1874 была построена Новая ратуша, куда переехал городской совет)
Это здание пропитано древностью, но совсем недавно, при царствовании короля Максимилиана II, его отреставрировали в неоготическом стиле. Я приехал в ратушу в сопровождении почетного эскорта, быстро прошёл через весь танцевальный зал, спустился в подвал, где меня уже ждали. Ну вот, заплел мне старина Бисмарк мозги. Всё дело в том. что в Мюнхене тюрьма располагалась именно в ратуше, точнее, в ее подвальном помещении, как раз под танцевальным залом. Я говорил, что городские власти в Мюнхене весьма прижимисты? Ага, типичные бюргеры, которые экономили на всём. Помещение тут совсем небольшое и условия содержания узников — отвратительные. Один из моих предков хотел построить тюрьму, но бюрократы из городского совета похоронили это начинание в согласованиях и дебатах. Поэтому мюнхенское правосудие было скорым, и не обязательно справедливым. Долго держать человека в заключении и разбираться просто никакой возможности не было.
Ну а теперь какого меня туда понесло. Будучи на отдыхе в Линдерхофе, местные егеря задержали там человека, посчитали его банальным браконьером, задержали и отправили в Мюнхен только потому, что ему пришло в голову браконьерить в тот день и час, когда в охотничьем домике отдыхал император Людвиг, то есть я, любимый. Может быть, незадачливый охотник получил бы штраф или отделался небольшим сроком заключения, ибо никакую зверюшку он не убил, но тут сработал Вилли Штибер со своей интуицией. Он решил принюхаться к этому делу и обратил внимание на штуцер охотника, который ну никак не мог быть у обычного браконьера — штучная ручная работа с изумительно точным боем.
Ну а дальше, его стали допрашивать, перевели в отдельную камеру, и стали вылезать очень интересные подробности. Что самое примечательное, что Вилли сумел обойтись без палача и пыток — только психологическое давление. Новая школа работы с преступниками! Нет, у него есть разрешение и на пытки. Особенно при подозрении на покушение на меня. И вот я спускаюсь в грязный и вонючий подвал. Увы, тюрьмы в этом времени розами не пахнут. Старая облупленная кладка, цепи, в которые тут заковывают заключенных. Вторая половина просвещенного девятнадцатого века! Так их итить! Я быстро прохожу узким проходом, направляясь в ту самую одиночную камеру, в которой расположился узник.
А вот и камера. Мне говорили, что тут обычно держат пятерых и из-за моего незваного гостя вынуждены были четырех человек досрочно отправить на плаху. А при чём тут император? Тюрьма — городского муниципалитета! Я могу помиловать кого-то из узников своей властью, но для этого прошение о помиловании должно пройти через мою канцелярию и попасть мне в руки! А так — тут есть судья, тут есть палач, тут есть городская власть, которая этим и заведует. Тут еще и получилось. Что арестовали этого стрелка не люди Кубе или Штибера, а банальные егеря-лесники. Вот этот никому не товарищ и оказался у них в подвале, а не на ферме, которую для своих темных дел снимал Вилли в полутора десятков километров от столицы.
За несколько дней следствия мой начальник тайной полиции смог много чего добиться, вот он и стоит у дверей камеры, ждет меня, любезно открывает зев двери. Вхожу, на полу, прислонившись спиной к стене, сидит долговязый лысоватый тип. Руки его цепями прикованы к стене так, что свободы движений у него просто взяться неоткуда. Он одет в простую, но добротную одежду, которую тут даже не содрали с него. Штибер растет в моих глазах — вести дознание без пыток в этом времени пока еще не принято. Этот тип поначалу назвался Рудольфом Вейштейном из Гросвагена, который вышел на охоту и за неделю странствий несколько заблудился. Но Вильгельм с ним конкретно так поработал. И Рудик поплыл. Оказалось, что он совсем не Рудольф, и к бывшему швейцарскому селению (которое теперь в империи) никакого отношения не имеет. Это испанец, охотник за головами, один из самых дорогих наемных убийц в Европе. Позвольте вам представить: Карлос де ла Лобо, бывший капитан королевской гвардии, последние три года работал наемником, устраняя различные проблемы. Дуэлянт. Убийца. На его совести тридцать два трупа. Я должен был стать тридцать третьим. Когда я узнал, сколько ему заплатили за заказ — прослезился. Ценят меня господа Ротшильды, ох как ценят! Не сказал? Да, заказ пришёл десятыми окольными путями, но исходил он из дома Ротшильдов. Да, через посредника. Но, на мое счастье, у Карлоса-волка (Лобо это по-испански волк) был принцип: оплата вперед это раз, полностью до пфеннига. И с обязательным раскрытием имени заказчика. Или идите в жопу, я за работу не берусь!
— Ты хотел меня видеть? — спросил, сразу, как только зашел в камеру.
— Ваше Величество! — я прошу вас о быстрой и достойной смерти. Хороший палач и меч! Ибо я из бедного, но всё-таки старого дворянского рода.