Страница 31 из 54
— Абсолютно верно, — кивнул Владимир Четвертушкин. — Вот видите, на этом перстне выгравировано: «Г. И.» — Галина Ивановна. Это моя мама, это ее инициалы. Она любила Катю и перед смертью подарила ей свой перстень. Сказала, что она потом подарит его нашей дочери. А когда Катя сказала, что дочери у нас нет, есть только сын, то мама ответила: «Какие ваши годы, есть сын, будет и дочка. Все впереди». Но вот… впереди уже ничего нет.
Голос Владимира Четвертушкина дрогнул, и мужчина отвернулся, но почти тут же взял себя в руки.
— Так убийцу Кати нашли? Это так? Да? Ну что же вы молчите? Ответьте же! Если вы нашли украшение Кати, так, значит, нашли и того, кто ее застрелил? Ведь так? И ее убили из-за этого перстня? О господи!
Владимир Четвертушкин закрыл лицо руками.
— Послушайте, Владимир Борисович, вы успокойтесь, пожалуйста. Нет, пока убийца Екатерины Федоровны не найден, к сожалению. Но мы его непременно найдем. А этот перстень пока останется у нас. В Управлении. Как только убийца будет найден и уголовное дело закроют, перстень мы вам сразу же вернем, — пообещала я.
Владимир Четвертушкин кивнул и, распрощавшись, вышел. А я еще какое-то время осталась в кабинете Кирьянова. Владимир попросил дождаться, пока он закончит предварительный допрос Косачева.
— Ну вот, Тань, выяснилось, как зовут ту женщину, которая принесла перстень Косачу, — сказал Владимир, возвратившись в свой кабинет.
— И кто же она? — полюбопытствовала я.
— Зинаида Николаевна Конобеевская. Проживает она в соседнем с Косачом доме, он даже вспомнил номер квартиры. Но, как ты понимаешь, это еще необходимо проверить, — сказал Владимир.
— Ну разумеется, Володь. Проверю, конечно же. Прямо сейчас и пойду, — кивнула я.
— Вот давай, держи, тут записана улица и номер дома и квартиры. — Владимир подал мне лист бумаги.
Я вышла из Управления полиции и поехала по адресу, где проживала Зинаида Конобеевская.
Краска на стенах внутри подъезда пятиэтажного дома облезла, плитка на лестничных клетках местами была выбита и застелена кусками линолеума, тоже не первой свежести. На стенах, пока я поднималась на третий этаж, я заметила график уборки подъезда, который, судя по грязи и пыли, не соблюдался. На одной стене я заметила объявление о потерянной кошке.
Я подошла к квартире, в которой проживала Зинаида Николаевна Конобеевская, и позвонила. Тихо. Подождав с минуту, я повторила попытку. Но и на этот раз никто не открыл мне дверь. Я не услышала ни лязга открывающихся замков, ни даже шагов за дверью. Судя по всему, в квартире в данный момент никого не было. Однако мне необходимо было выяснить, когда же можно застать хозяйку, то есть Зинаиду Конобеевскую. Я решила справиться об этом у соседей.
Я подошла к соседней двери и позвонила. Было тихо. «Неужели и соседей никого нет дома? Вот досада!» — подумала я. Все-таки я решила подождать и позвонить еще раз. На этот раз за дверью соседской квартиры послышалось какое-то движение. Вроде бы кто-то подошел совсем близко к двери, но дверь не открылась. Я решила позвонить еще раз.
— Кто там? — раздался тоненький голосок.
Да, голос, поинтересовавшийся, кто стоит за дверью, очень напоминал детский.
«Интересно, это что же получается? Ребенка оставили в квартире одного? Без присмотра? А где взрослые?» — подумала я.
— Хм… а есть кто-нибудь из взрослых? — спросила я. — Пригласи, пожалуйста, — попросила я.
— А нету никого взрослых. Одна только я тут, они ушли, а я осталась, — сказала девочка.
— А когда они придут, ты знаешь? Что они тебе сказали? — Я стала спрашивать девочку.
— А ничего не сказали. А, нет, сказали.
— И что же?
— Сказали, чтобы я полоскала горло. Горлышко у меня болит. И головка тоже, — рассказала маленькая больная.
— Ладно, полощи свое горлышко, лечись и выздоравливай, — сказала я.
— Спасибо, — поблагодарил меня вежливый ребенок.
Я отошла от квартиры, в которой находилась больная девочка, и подошла к двери напротив. Только я хотела нажать на кнопку звонка, как за дверью раздались громкие и раздраженные голоса.
— Лариса, ты все не так поняла! — буквально проорал мужской голос. — Это не то, что ты подумала!
— Не то, что я подумала?! А что я могла подумать, когда увидела, как ты нашел утешение в объятиях своей секретутки?
— Да не искал я никакого утешения! Она сама ко мне приставала! А я мужик! Это даже изменой назвать нельзя!
— Да пошел ты… Ты уже со всеми бабами из бухгалтерии флиртуешь, а с кадровичкой и того хуже! Я все знаю, мне все рассказали! Убери от меня свои грязные руки!
Понятно, что эти соседи мне ничего не скажут о том, когда можно застать Зинаиду Конобеевскую, им сейчас ни до чего.
Я отошла от входной двери, за которой бушевала обиженная на свою соперницу женщина.
Осталась еще одна квартира, еще одна попытка. Я позвонила. Потом еще раз. Подождала. Прошло несколько минут. Наконец, приняв решение больше не ждать, я уже повернулась, чтобы спуститься вниз, но тут услышала за дверью чьи-то медленные и осторожные шаги.
— Кто вы и что вам нужно? — раздался голос.
Понять, кому он принадлежит, мужчине или женщине, было трудно. Но однозначно это был пожилой человек.
— Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив. Мне необходимо поговорить с вашей соседкой Зинаидой Николаевной Конобеевской, но ее, скорее всего, нет дома. Будьте добры, откройте вашу дверь, — попросила я.
Послышался лязг замков, дверь медленно и со скрипом открылась, и на пороге показалась маленькая сухонькая старушка в байковом теплом халате.
— Это вы, что ли, сейчас звонили ко мне? — спросила старушка.
— Да, я. Скажите, когда можно застать вашу соседку Зинаиду Николаевну Конобеевскую? — спросила я.
— Проходите, милочка, — не отвечая на мой вопрос, пригласила пожилая женщина.
Она повернулась и пошла в глубь квартиры по длинному коридору, а я последовала за ней. Хозяйка привела меня в гостиную, обставленную мебелью еще советского производства. В гостиной стояли книжный шкаф, стеллажи для книг, диван-раскладушка, а также полированный раскладной стол, четыре стула около него и кресло-качалка.
— Садитесь куда хотите, — предложила старушка.
Я села на диван, застеленный клетчатым пледом. Старушка устроилась на одном из стульев.
— Скажите, как к вам можно обращаться? — спросила я.
— А? Чего? — спросила пожилая женщина.