Страница 30 из 54
— Ну прям так и все, — хмыкнул Владимир. — Для того чтобы все спрятать, нужно и время, и место. А у него нет ни того ни другого. У него же там столько вещей, что хватит на весь торговый центр. К тому же откуда ему знать, за какой именно вещью мы к нему пришли? Но меры предосторожности мы все-таки примем.
— Александр! — скомандовал Кирьянов, — встань под окнами его квартиры, вдруг ему придет в голову «блестящая» мысль спрыгнуть с четвертого этажа?
Оперативник усмехнулся — предположение и правда забавное, — но выполнил приказ Владимира. А в это время второй парень уже ковырялся отмычкой в дверном замке квартиры Косачева. Он уже открыл ее, когда подоспели мы с Владимиром.
Оперативник ворвался внутрь квартиры и скомандовал:
— На пол! Лицом вниз!
— Да что я сделал-то? Чего вам от меня надо? — недовольно проговорил перекупщик.
— Молчать!
Косачев не успел и опомниться, как оказался на полу.
— Эй, вы что, с ума сошли, что ли? — в панике закричал мужчина.
— Не двигайся! Руки давай!
Косачев послушно вытянул вперед руки, и оперативник сковал их наручниками. Потом он начал обыскивать комнату перекупщика и вытаскивать из шкафов, полок и тумбочек шубы, картины, вазы, иконы и еще много чего. Дошла очередь и до ювелирных изделий. Они лежали отдельно.
Кирьянов сел напротив Косачева и прямо посмотрел ему в лицо.
— Итак, гражданин Косачев Михаил Николаевич, давайте перейдем к делу, — сказал Владимир.
— Чего? Может, вы, гражданин начальник, для начала объясните, по какому праву вы ворвались ко мне в квартиру, заковали меня в «браслеты» и устроили шухер? Чего вы от меня хотите? — начал возмущаться перекупщик.
— Значит, ты не хочешь ничего говорить, — констатировал Владимир.
— Да о чем я тут должен говорить-то? Все, что вы тут нашмонали, — все это чужое, — передернул плечами Косачев.
— О как! Интересное кино получается. А чье же тогда все это шмотье, по-твоему, а? А особенно ювелирка?
— А-а, вы про это. Так тут один человечек ко мне пришел, сказал, что ремонт он у себя дома затеял, а вещи девать некуда. Вот и попросил подержать какое-то время, пока ему квартиру ремонтируют.
— Понятно, — кивнул Владимир, — а как фамилия, имя и отчество этого человечка?
— Ну ты даешь, гражданин начальник, — ухмыльнулся Косачев, — я что же, буду у него спрашивать все его персональные данные, что ли? Да на фига мне этот гемор? Закончит ремонт и заберет свое, мне чужое без надобности.
— Конечно, конечно, честный ты наш. Только этот твой человечек свои вещи больше не увидит, — спокойным тоном объявил Владимир.
— Чего это он их не увидит? — встрепенулся Косачев.
— А то! Вещи все похищенные, стало быть, на время следствия они будут изъяты. А вот с ювелиркой ты вляпался по самое не хочу. На них ведь мокруха висит. В элитном коттеджном поселке убили женщину, это ее драгоценности. Так что никакие сказочки про человечка, который делает ремонт, тут никак не прокатят. И такое вот дело, Косачев, потянет на пожизненное, — объяснил Владимир.
— Да ладно… Вы чего… Не… Я не мокрушник, вы же знаете…
Косачев стал белый как мел.
— Да, Косачев, ты не мокрушник, ты домушник. Но я еще раз повторяю, что ювелирные украшения находились в коттедже, а в нем застрелили женщину, хозяйку коттеджа и этих украшений. Идет расследование. И никто не будет досконально разбираться в том, почему украденные украшения оказались у тебя. Стало быть, все шишки свалятся на тебя. И светит тебе максимальный срок, — суровым тоном сказал Владимир.
— Да я же…
— Ты прикрываешь настоящего преступника, это я уже понял. Того самого, который застрелил женщину и похитил ее украшения, — сказал Владимир.
— Да нет же! Зачем мне кого-то прикрывать? Да и не знаю я того, кто это сделал, кто убил ее и украл цацки. Просто пришла одна баба и принесла только перстень, вот и все, — сказал Косачев.
— Только один перстень?
— Ну эта баба, то есть женщина, да, один перстень принесла.
— А остальная ювелирка?
— Так это другие люди…
— Давай рассказывай, как все было, — потребовал Владимир.
— Так я же уже сказал, что перстень этот баба одна принесла, — снова повторил Косачев.
— Да какая баба? Ты можешь объяснить, кто она, где живет? Или тоже не знаешь? — спросил Владимир.
— Ну я знаю только, что она живет здесь неподалеку, вон в соседнем доме.
— А как она выглядит? Опиши ее внешность, — потребовал Владимир.
— Ну такая…
Косачев обвел руками воображаемый бюст и бедра.
— Понятно. Сейчас отправимся в отделение, увести его, — отдал распоряжение Кирьянов.
— Есть!
— Володь, — я отозвала Кирьянова в сторону, — послушай, сейчас ведь самое время вызвать Владимира Четвертушкина. Нужно, чтобы он опознал украшения Екатерины.
— Ну так давай, звони ему, пусть приезжает в Управление, — сказал Кирьянов.
— Ладно, — кивнула я.
Я вынула из сумки свой сотовый и набрала Владимира Четвертушкина.
— Алло, Владимир Борисович?
— Да, я.
— Владимир Борисович, вы сейчас сможете подъехать в Управление полиции? — спросила я.
— Да, смогу. А что такое? Что случилось? Почему вы меня вызываете? — забеспокоился Четвертушкин.
— Ничего не случилось, просто нужно кое-что уточнить с вашей помощью, — обтекаемо ответила я.
— Понял, ладно, я сейчас подъеду, — ответил Владимир Четвертушкин.
Владимир Четвертушкин вошел в кабинет Кирьянова и сразу спросил:
— Вы сказали по телефону, что что-то необходимо уточнить. Вот, я здесь.
Мужчина вопросительно посмотрел на меня и Кирьянова.
— Владимир Борисович, посмотрите, пожалуйста, вот сюда.
Я подвела Четвертушкина к столу, на котором мы с Кирьяновым разложили все ювелирные украшения, которые нашли в квартире Косачева.
— Скажите, какие из украшений принадлежали Екатерине Федоровне? — спросила я.
— Только вот этот перстень, — сказал Владимир Четвертушкин, посмотрев на разложенные на столе кольца, серьги, браслеты и цепочки с кулонами.
— То есть все остальные ювелирные украшения никакого отношения к вашей супруге не имеют? Я правильно вас поняла? — спросила я.