Страница 13 из 54
— Но возможно, Екатерина Федоровна чувствовала себя неуверенно в таких ситуациях? Ведь не зря же она прямо говорила вам, что ее напрягает все это. Может быть, у нее были причины для беспокойства? — продолжала допытываться я.
Владимир Четвертушкин покачал головой:
— Я понимаю, что Катя могла так думать. Но она ведь тоже проходила обучение на психолога и сама несколько раз вела тренинги по личностному росту на выезде вместе со мной. Она знала, как это работает. Так что…
— Ну допустим. Но даже если бы Екатерина Федоровна и была в курсе всех нюансов взаимоотношений тренера-коуча и клиентки, то это не означает, что она не могла чувствовать неуверенность в себе как женщина или даже ревность. Вполне возможно, что у нее были свои переживания по этому поводу.
— Да, возможно. Но я всегда старался быть честным и открытым с Катей. Мы обсуждали с ней подобные моменты, и я думал, что она все понимает. Я вовсе не хотел, чтобы она чувствовала себя неуверенно. Знаете, Татьяна Александровна, в нашем сообществе психологов есть супервайзер, то есть профессионал, который оказывает поддержку другим психологам в сложных вопросах или ситуациях. Я предлагал Кате пройти супервизию, но она почему-то отказывалась, — сказал Четвертушкин.
— Владимир Борисович, а вы не думали, что Екатерина Федоровна, несмотря ни на что, чувствовала, что вы уделяете другим женщинам больше внимания, чем ей, и это вызывало у нее негативные эмоции? — спросила я.
— Я даже не знаю… Я всегда считал, что Катя понимает, что это часть моей работы. Но возможно, что я недооценил ее чувства, — ответил Четвертушкин.
— Однако это важный момент. Если у вашей супруги были такие проблемы, это могло повлиять на многое.
Мне тут же пришла в голову мысль: а что, если в убийстве Екатерины Четвертушкиной замешана одна из посетительниц тренингов Владимира? Может быть, не все так просто, честно и открыто было с профессиональной этикой психолога Четвертушкина, как он говорит? Ведь нет дыма без огня.
Я решила додумать эту мысль позже.
— Владимир Борисович, к сожалению, мне придется задать вам вопрос, касающийся личной жизни. И это не из праздного любопытства, поверьте, — сделала я соответствующее предисловие.
— Я понимаю, Татьяна Александровна, что это необходимо для расследования. Поэтому спрашивайте, я постараюсь ответить, — сказал Четвертушкин.
— Скажите, Екатерина Федоровна, ваша супруга, была вам верна? — спросила я.
Владимир Четвертушкин с изумлением посмотрел на меня.
— Я имею в виду супружескую верность, — уточнила я.
— Надеюсь, что да, — через некоторую паузу ответил мужчина.
— Вы ответили не сразу, Владимир Борисович. Вы, очевидно, сомневались? — продолжала я эту тему.
Владимир Четвертушкин покачал головой.
— Не в этом дело. Просто… ваш вопрос и в самом деле был очень личным. Можно сказать, интимным. И еще он был достаточно неожиданным. Вы сказали, что этот вопрос вы вынуждены были задать не из спортивного интереса, а потому что он необходим для расследования.
Четвертушкин посмотрел на меня.
— Да, все верно, — ответила я.
— Тогда чем же он был вызван? Мне непонятно, если честно. Какое отношение к убийству может иметь супружеская верность или неверность? Ведь убивают за… ну, я не знаю, предположим, если имеется долговое обязательство, еще… — Владимир Четвертушкин смешался и замолчал. — К тому же были украдены ювелирные украшения, — продолжил он. — Стало быть, налицо обыкновенная кража.
— Понимаете, Владимир Борисович, тут не все так однозначно. Может быть, кража драгоценностей вашей супруги как раз таки и была причиной ее убийства. А возможно, что и наоборот: кража была необходима преступнику для того, чтобы замаскировать настоящую причину убийства, — ответила я.
— Ясно, — кивнул Владимир Четвертушкин.
— Стало быть, вопрос о супружеской верности в вашей семье мы прояснили, не так ли? — спросила я.
— Да, я ведь уже ответил, — с некоторым раздражением проговорил Владимир Четвертушкин.
— Одно уточнение: это касается ведь и вас тоже, я правильно поняла ваш ответ? — не отставала я от Четвертушкина.
— Да!
Впервые за все время беседы мужчина повысил голос.
— А вот ваша теща убеждена в обратном, — осторожно заметила я, внимательно отслеживая его реакцию.
— Ах вот откуда ветер дует! — Мне показалось, что в голосе моего собеседника прозвучало облегчение. — Валентина Степановна убеждена… — проговорил он. — У нас с ней сложились не сказать чтобы теплые и родственные отношения, — добавил мужчина в ответ на мой вопрошающий взгляд. — Ей казалось, что я уделяю ее дочери мало внимания. Она не воспринимала всерьез мою работу — на ее взгляд, чтобы считаться успешным и состоятельным мужчиной, ты должен либо пахать на заводе, либо вести свой бизнес, желательно крупный. Так что… повторю, я был верен жене.
Не могу сказать, что поверила ему на все сто процентов. В конце концов, возможно, Владимир Четвертушкин и не считал, что он, имея любовницу, изменяет своей супруге. Ведь известно, что для мужчин чисто физическая измена изменой как таковой не считается.
Так какие варианты здесь могут быть? Владимир Четвертушкин, имея в любовницах Елизавету Солодовникову, тренера по фитнесу в спортивном клубе «Олимп», мог заказать убийство Екатерины. Ну, решил, что Екатерина уже приелась, захотелось перемен в личной жизни. Такое случается. А могло быть и так, что сама Елизавета организовала это преступление для того, чтобы устранить законную супругу.
— Владимир Борисович, скажите, а где находилась шкатулка с ювелирными украшениями Екатерины Федоровны? — спросила я.
— В нашей спальне, Татьяна Александровна, — ответил Четвертушкин.
— Давайте пройдем туда, мне необходимо осмотреть это место, — сказала я.
Конечно, полицейские осмотрели место кражи, да и не только одно это место. Но возможно, они могли пропустить какие-то мелкие детали, которые дали бы ключ к раскрытию этого преступления.
Мы с Владимиром Четвертушкиным поднялись по металлической с резными деревянными перилами лестнице на второй этаж, где находилась супружеская спальня.
В спальне царила атмосфера уюта: мягкие пастельные тона стен, большая двуспальная кровать, покрытая шелковым покрывалом бежевого цвета, создавали ощущение спокойствия и умиротворения. Впрочем, так и должно было быть в комнате, предназначенной для отдыха.
— Владимир Борисович, в каком именно месте стояла шкатулка? — спросила я.