Страница 8 из 77
Я прислушался. Выстрелы и вправду доходили до нас приглушённо, без раската, каким отдаётся в городе любая пальба. Следом послышались и взрывы, скорее всего, гранат, и шлёпали они с той же глухотой. И я понял, что бой идёт в подвале Дома.
— Быстрее! — крикнул я. — За мной!
Мы передвигались короткими перебежками через развалины. Грохот боя помогал: на его фоне наши шаги тонули, так что можно было не слишком терять в скорости, но спешить в открытую всё равно было нельзя.
Дом Потапова стоял в темноте, без единого огня. Ни бегущих фигур снаружи, ни вспышек в окнах. Бой весь шёл под землёй — сомнений больше не оставалось. Они нашли трубу.
— Занимаем позиции, — говорил я быстро, не сбавляя шага. — Я справа, вдоль того завала. Алия и Гришка — левый фланг. Работаем по тем, кто у лаза снаружи. Если группу разрежут — не геройствуем, отходим. Сбор у кочегарки, мимо которой проходили час назад.
— Понял, кочегарка, — подтвердил Гришка.
— Пошли.
Немцы и вправду копошились у вскрытого входа в трубу.
Я насчитал у самого лаза человек десять. Сколько ещё таятся в темноте в развалинах вокруг, видно не было. Один за другим они ныряли в лаз. А в стороне двое возились с каким-то баллоном. От него к трубе тянулся толстый рукав, и у самого входа уже клубилась желтоватая муть. До входа было шагов пятьдесят, а они фонарями сами подсвечивали себя — нам хорошо были видны сами фигуры. Пока немцы не сообразили погасить свет, я выстрелил первым.
Один из двоих у баллона осел без звука. Я перенёс прицел на второго, и второй лёг рядом с первым. Слева, с Гришкиной стороны, ударил выстрел, и немец у входа перекувырнулся и остался лежать. Алия добавила по другому фашисту.
Среди атаковавших наш лаз поднялась суматоха. Фонари заметались, люди шарахались в стороны, не понимая, откуда бьют.
Я выстрелил по баллону, но пуля ушла рикошетом от округлого металла.
Те, кто ещё не успел забраться в трубу, теперь разворачивались в нашу сторону. Кто-то пригибался, кто-то искал укрытие. Мы успели сделать ещё несколько выстрелов по тем, кто оставался у входа.
Потом они всё-таки сообразили и погасили фонари.
Ответный огонь немцы открыли сразу из нескольких точек. Очереди ложились веером и перехлёстывали одна другую. Я откатился за кирпичный завал, дождался паузы, высунулся — и с двух сторон прожужжало так, что пришлось тут же вжаться назад, за укрытие. Послышался топот. Слева и справа шаги становились ближе. Немцев снаружи оказалось куда больше десятка.
— Отходим! — крикнул я в темноту. — На точку!
Справа ударила очередь, осколки кирпича хлестнули по щеке. Я перекатился, вжался в землю, прополз за угол полуразрушенного здания. В десяти шагах выскочила тёмная фигура. Я выстрелил с колена по силуэту, немец упал, и я пополз за следующее укрытие.
Слева фланг ещё держали Алия и Гришка. После каждого их выстрела с немецкой стороны доносился крик.
Отходили они с огнём. Потом выстрелы стали удаляться, и часть немцев двинулась следом за ними. Значит, Гришка с Алиёй сумели уйти.
У меня оставалась своя компания фрицев. Их было не меньше пяти. В темноте они расходились веером — слышно было по шагам, редким выкрикам, да скрипу подошв на кирпичной крошке. Шли полукольцом. В таких проломах с длинной «Светкой» только за кирпичи цепляться.
Я закинул винтовку за спину, вытащил пистолет и стал уходить в темноту.
Немцы догоняли. Я вытащил гранату, кольцо уже держал пальцами. Подождал, пока шаги не приблизились настолько, что стало слышно тяжёлое дыхание. Потом швырнул гранату — но не в них, а далеко в сторону, в соседний проулок.
Сработало.
Немцы перекликнулись и рванули туда, на взрыв. Я нырнул в щель между обломками, лёг плашмя на холодную землю и замер. Шаги прошли совсем рядом. Один за другим немцы метнулись в сторону проулка. Последний оказался ближе всех.
В шаге от моего лица прошли сапоги. Я видел их снизу — тёмные на фоне ночного неба. Стоило ему повернуть фонарь чуть в сторону — и он заметил бы меня.
Но он не повернул. И шаги удалились.
Я лежал и слушал. Звуки уходили в сторону туда, где ещё хлопали одиночные выстрелы. Алия и Гришка тянули погоню за собой. Потом стрельба стала реже.
И тогда из-под земли, со стороны дальнего колена трубы, ударило.
Прогремел тяжёлый взрыв, и я разглядел, как вспучилась земля. Из-за развалин встал густой столб пыли, и его было видно даже в ночной темноте.
Труба рванула. Значит, успели-таки подорвать. Я пролежал ещё минут двадцать. Потом поднялся и двинулся в темноту.
До кочегарки предстояло пройти несколько кварталов.