Страница 5 из 77
Глава 2
— А ну, не спать! — гаркнул Коровин, спускаясь в подвал.
Ванька Семибородов нёс караул у лаза, у самого устья трубы, и при звуках старшинского голоса встрепенулся так, что автомат брякнул.
— Да не сплю я, не сплю! Что ж ты сразу, Степаныч, кричишь. Это я так, притворился. Проверял, увидишь или нет.
— Увидел, — буркнул Коровин. — Притворился он. Вот придёт немец через нашу трубу, а ты его проспишь и подорвать не сумеешь.
Сказал и сам же осёкся. Поплевал через левое плечо, занёс кулак постучать по дереву, дерева поблизости не нашёл и постучал себя по каске.
— Ну, скажешь тоже, товарищ старшина. Откуда ж немцу про нашу трубу прознать? А и прознает, я его в жизни не пропущу. По трубе бесшумно не проберёшься, это ж человек, не крыса. Нет, я понимаю, иные люди похлеще крыс будут. Но я про тушку говорю, про массу тела, так сказать. Самый задохлый фриц и тот поболее самого жирного бобра будет.
Коровин только погрозил ему пальцем и пошёл проверять наряды дальше.
Караулы в доме стояли с каждой стороны, а в подвале держали отдельный пост. Охранять тайный ход, единственную нитку, что связывала гарнизон с немецким тылом в обход простреливаемых улиц, нужно было зорко.
Ванька присел на корточки, закутался поглубже в ватник, надвинул шапку и обнял автомат.
— Не сплю я, не сплю, — бубнил он себе под нос, то ли совести своей, то ли ещё кому. — Это я так, греюсь. А кто полезет, я враз услышу.
Дремать чутко, вполуха, он выучился ещё на флоте, и наука эта его пока не подводила.
И тут из трубы донёсся шорох.
Померещилось, подумал Ванька сначала. Потом шорох повторился, и сердце у Ваньки радостно подпрыгнуло. Скрипач! Снайперы со Скрипачом во главе как раз должны были вернуться скоро. Два дня назад они вернулись вчетвером, а вчера опять ушли, на этот раз без Саяна, втроем. Весь сон с Ваньки так и сдуло. Он придвинулся к чёрному зеву трубы и уже набрал воздуху, чтобы окликнуть по-свойски. Ну что, мол, стрелец, сколько чёрных душ отправил прочь на этот раз, черти небось нарадоваться не могут, что ад пополняется.
И осёкся.
По правилам сперва полагался стук. Свой, добравшись до условленного колена, выдавал условленную дробь по стенке, сложив пальцы в кулак. И этот стук периодически меняли, как пароль. Теперешний — три удара, пауза, два удара. Стука всё не было. А вот шорох был. Кто-то пробирался по трубе, и пробирался молчком.
Ванька на четвереньках метнулся к подрывной машинке.
Трубу сапёры заминировали заранее, как раз на такой случай. В одном из колен заложили заряды, от них сюда, в подвал, протянули и спрятали сапёрный провод. Концы его были присоединены к подрывной машинке ПМ-2 — небольшой металлической коробке с гнездом под ключ.
Ванька вставил ключ, ухватился за рукоятку и замер на мгновение. Достаточно было резко повернуть её до упора — машинка даст ток на электродетонаторы, и лазутчики будут похоронены прямо в трубе. Ванька схватился за рукоятку, но на мгновение замер.
А вдруг всё же Скрипач? Вдруг забыл человек постучать, с кем не бывает, устал, вымотался…
Да нет. Ерунда. Скрипач никогда ничего не забывает.
И всё-таки сердце ёкнуло. Ванька пригнулся к трубе, с самого краю, не высовываясь в зев, и крикнул:
— Эй! Кто там? А ну отзовись!
Вместо ответа из трубы грохнуло. Пуля прожужжала у самого уха, следом из чёрного зева хлестнула уже очередь, и Ванька кубарем отлетел в сторону.
— Полундра! Немцы в трубе!
Он повернул ручку до упора.
Ничего.
Крутанул ещё раз. Ещё. Ещё.
— Ах ты ж, зараза… Ну же! Взрывайся!
Всё без толку. Ванька ещё раз резко повернул ручку до упора. Ничего. Машинка щёлкала как положено, вот только заряды в трубе молчали.
Значит, провод.
Те, кто полз по трубе, каким-то образом отыскали линию и перерезали её. Сапёры спрятали провод на совесть, но другого объяснения просто не было. Додумывал Ванька уже на ходу. Он отскочил от зева, вскинул ППШ и прижался к стене.
На выстрелы вниз сбежались Коровин, Кузьма Бабаев и Леший. Эти не спали, несли караул на других постах, оттого и подоспели первыми.
— Ползут, гады! Ползут! — выпалил Ванька. — Меня чуть не пришили!
— А чего не взорвал⁈ — рявкнул Кузьма.
— Так не работает машинка! Я и так, и сяк!
— Гранатами закидаем, — пробасил Кузьма и полез в подсумок.
Вниз уже слетел Прохоров, на ходу продирая глаза от сна.
— По выходу бейте! — скомандовал он. — Отойти от лаза, стрелять по первому, кто покажется!
— Как же они про трубу-то узнали? — простонал Ванька, стискивая ППШ. — Ведь никто ж не знал…
— После разберёмся, кто да как. Готовсь!
Проснувшиеся бойцы подтягивались один за другим, занимали места на лестнице. Ванька держал зев трубы на мушке и шептал:
— Ух я ему! Только башка покажется, я так садану, он своей же тушей весь ход закупорит.
Но из трубы вывалился не человек.
Из зева выкатился дымящий цилиндр, за ним второй, третий. Подвал быстро затянуло густым белёсым дымом. Он резал глаза, драл горло и сразу вызывал кашель.
Немецкие дымовые шашки и на открытом воздухе были той ещё дрянью с едким содержимым, а здесь, в тесном подвале, без сквозняка, дым набивался под самый потолок и становился почти нестерпимым.
— Газы! — скомандовал Прохоров сквозь кашель. — Противогазы надеть!
Легко сказать. Противогаз был у каждого, но в доме, на отдыхе, сумки снимали — вешали у нар, на гвозди по стенам, клали рядом с вещами. При внезапной тревоге не у всех они оказались под рукой.
Пока бойцы, кашляя и натыкаясь друг на друга в густом дыму, шарили по стенам, из белёсой мглы уже ударили первые выстрелы.
Немцы выбирались из трубы в противогазах, под прикрытием собственной дымовой завесы, и стреляли.
— Гранаты! — заорал Ванька. — Гранатами их, братцы!
И первым швырнул в дымную кашу лимонку. Грохнуло, а следом ещё, подвал ходил ходуном, с потолка сыпалась крошка, но перекрытие выдержало. Бойцы отступили ещё дальше по лестнице и стреляли вниз, на вспышки в дыму.
Из дымовой завесы показались первые немцы в противогазах и тут же полезли вверх по ступеням. Их скосили почти в упор. Но в этот же миг снизу, у подножия лестницы, загрохотал пулемёт. Длинные очереди заставили бойцов попятиться из подвала наверх, в коридор первого этажа.
— Не давать им подняться! — орал Прохоров. — Держать лестницу!
Полетели гранаты, только теперь с немецкой стороны. Бухнуло, кто-то из бойцов дома вскрикнул, кто-то упал. Видимости почти нет.