Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 79

— Нет, Ваше Величество. Но если вы желаете, могу лично вас проводить в ханский дворец.

Я отмахнулся:

— Как-нибудь доберусь, — протер лицо и лысину полотенцем и отложил на кушетку.

Очень хорошо, что всех отправил. Знать бы еще, зачем? Как же плохо не иметь доступа к памяти! Снова нужно ключик подбирать.

Почувствовав, что слабость прошла, встал.

Голова не кружилась.

Подмигнул гаремным девицам.

Они захихикали и отпрянули от окон, прикрывая лица широкими рукавами платьев.

— Где мой конь?

Симка взмахом руки указал на низкую калитку в стене:

— Ожидает вас на улице.

Он подал мне с поклоном черную фетровую двууголку, украшенную страусиными перьями, кружевом и золотыми нитями.

Только сейчас я понял, что на мне темно-зеленый военный мундир, белые лосины и сапоги-ботфорты. На шее — шарф, на бедре шпага. На груди — не россыпь орденских звезд, а скромная колодка из медалей и знаков. Шинели не было — на улице достаточно тепло.

Пристроив шляпу на голове и чувствуя себя в ней и ботфортах несколько по-дурацки, словно актер погорелого театра, направился к выходу.

Бобович семенил рядом и с приклеенной улыбкой на лице что-то бормотал о привилегиях татар, которые желательно бы распространить на караимов.

Да уж, этот парень своего не упустит.

Мне пришлось сильно нагнуться, чтобы проскочить под злополучной притолокой. Даже снял, чтобы не мешала, двууголку.

Когда распрямился, снова надел.

На узкой улице действительно обнаружился прекрасный конь в дорогой сбруе. Его держал под уздцы босой мальчик в нарядной курточке и шароварах.

Поблизости, прижавшись к стенам, толпились караимы — мужчины в чалмах и халатах, женщины в белых покрывалах с открытыми лицами. Они не спускали с меня глаз и оживленно переговаривались.

К нам приехал, к нам приехал, Александр Павлович, дорогой… Тоже мне, нашли себе развлекуху!

— Прощай, Бобович! Кстати, какое сегодня число?

— 20 октября, если считать по-вашему. А по нашему календарю…

Не дослушав, запрыгнул в седло. Уточнять год не было нужды. Конечно же, на дворе 1825-й. Год междуцарствия — таким он войдет в историю.

Значит, мне, если не ошибаюсь, 47 лет. Тело великолепно слушалось и было в прекрасной физической форме. Только тянуло правую ногу.

Я провел рукой по бедру и почувствовал скрытую лосинами повязку. Старая травма? Или свежая рана?

Как же трудно без доступа к памяти!

Мальчик тут же повел лошадь вниз по кривой улице. Конь громко цокал по древним, в трещинах плитам и иногда слегка оступался, когда копыто попадало в продольные канавки для сбора воды, прорезанные в камне.

Миновали нечто вроде крепостной стены, полупустой базар, коновязь, поилку для лошадей.

Караимы отстали.

Мальчик отпустил поводья и замер в ожидании награды, требовательно глядя на меня.

Надо бы ему дать монетку, да где ее взять?

Охлопал мундир, понимая, что в карманах искать бестолку.

На груди нащупал небольшой мешочек с завязкой-застежкой, висевший на цепочке. В нем обнаружилась мелочь.

Развязал. Выбрал гривенник, бросил мальчишке.

Он поймал на лету, сунул монету за щеку и радостно замахал руками на прощание.

Конь уверенно двинулся вниз по дороге, пробитой в скалах и накатанной множеством арб. Немалое их число двигалось вниз, увлекаемое ишаками и мулами.

За одной из скрипучих двухколесных телег я и пристроился, не имея желания куда-либо торопиться. Наверняка, едут в Бахчисарай. Так что нам по пути.

Передо мной расстилалась залитая солнцем Иософатская долина, окруженная горами со срезанными вершинами, с тенистыми темными рощами, возделанными полями и странным человеческим муравейником у подножия Чуфут-Кале. Чем ближе, тем отчетливее эта странность проявлялась — не селение, а множество дыр в земле и скалах, у которых копошились люди.

У самого спуска загадку дополнила новая необычная и абсурдная картина. Мне навстречу выступил большой оркестр из оборванцев. Смуглые, черноглазые музыканты — кто в дырявой солдатской шинеле, кто в матросской крутке, кто в старом сюртуке, кучерском кафтане с оторванной полой или непонятной хламиде, но все в татарских бараньих шапках — выстроились в три шеренги и двинулись в атаку. Скрипки, зурны, флейты, барабаны, литавры — все вместе это создавало нестройную какофонию.

Это были цыгане! Цыганский оркестр!

Мой конь задергал ушами, заржал, затанцевал стройными ногами. Местные аранжировки ему явно пришлись не по нраву. Как и мне.

Я бросил несколько гривенников, чтобы от меня отвязались, и постарался побыстрее объехать необыкновенный концерт.

Далее пришлось пробираться через тот самый поселок из землянок и пещер. Окружающие их навесы и плетни облепили любопытные. Попрошайки пытались меня догнать, но не тут-то было — я бросил коня в легкий галоп и быстро миновал цыганское селенье. Но гам из песен, криков и нестройной музыки словно гнался за мной по пятам, разносясь далеко по горам.

Фух! Кажется, проскочил.

Я разжал пальцы, сжимающие эфес шпаги в черных ножнах. Когда успел схватиться?

Придержал коня.

— Искандер!

Мне наперерез бросилась тонкая женская фигурка.

Босоногая девушка, скорее, молодая женщина, очаровательная черноглазка, в темно-синей шапочке-фесе с вышитыми жемчугом звёздами и лунницей и наряде, напоминавшим многослойную пеструю капусту, нагло вцепилась в поводья.

Еще одна попрошайка?

— Искандер! — требовательно повторила она, сверкнув белоснежными зубками-жемчужинами. — Сколько мочь я ждать! Куда пропадать?

Говорила она по-русски плохо, но за озорные ямочки на щечках можно простить такую мелочь. Похоже, она знала Александра и даже ждала его.

Но зачем?

Девушка, не выпуская поводьев, потащила коня в сторону от дороги. К редколесью из можжевельников, над которыми возвышалась серая, будто срезанная ножом высокая скала.

— Эй, послушай! Остановись! — окликнул я девушку, но она проигнорировала мой возглас.

Провела коня по неприметной тропинке, вьющейся между мохнатых густых лап, и мы оказались на укрытой от глаз очаровательной полянке. На редкой пожухлой траве был расстелен потертый тонкий ковер, поблизости журчал ручей, и сильный можжевеловый аромат кружил голову.

Райское местечко!

Романтичное. Томный день входил в права, обещая пикантное приключение.

Ай да, Саша! Вот-вот стукнет полтинник, и седина в бороду, бес в ребро? На молоденьких потянуло?