Страница 4 из 81
Во-первых, десять относительно спокойных лет давали мне возможность завершить военную реформу: создать боеспособную, хорошо обученную армию, оснастить её самым современным вооружением и экипировкой, внедрить несколько неизвестных для этого времени новинок. Победа Густава на выборах польского короля позволила возобновить закупки через территорию Речи Посполитой (прежде всего лошадей для конницы), стабильный приток серебра и пушнины из Сибири дал средства для закупки всего необходимого, заработавшие на Урале заводы постепенно увеличивали объёмы добычи и переработки руды, всё увереннее обеспечивая сырьём оружейные заводы.
Кроме того, для пополнения полков нового строя, я в 1614 году ввёл рекрутскую систему (один рекрут с двадцати домов), опередив тем самым на шесть лет основателя этой системы Густава Адольфа. Примерно в это же время в армию стали поступать и первые выпускники военных училищ, заполняя вакансии младшего офицерского состава. Регулярно проводились военные манёвры, тактические учения, налаживалось взаимодействие пехоты с конницей, возросла роль артиллерии.
А во-вторых, этот год был наиболее благоприятным чисто по политическим причинам. В таких делах спешить и затевать большую войну без должной дипломатической подготовки не стоит. Вон Иван Грозный сунулся, решив взять своё нахрапом, и что в итоге? Союзниками не озаботился, реакцию со стороны других прибалтийских стран не учёл. И как результат, очень успешно начав войну, вскоре оказался один против Швеции и объединившихся в одно государство Польши с Литвой. Не думаю, что очередное появление русских в Прибалтике будет встречено балтийскими странами более благожелательно. И надеяться на дружеские отношения с польским королём тут не приходится. Может, на первом этапе Густав и поддержит войну против Швеции, рассчитывая отнять у Густава Адольфа шведскую корону, но большой помощи при этом оказать не сможет (польский сейм просто не одобрит выделение средств своему королю на эту авантюру), зато в случае успеха неминуемо потребует свою долю на завоёванных русской кровью территориях. А там и Датское королевство подтянется, германские княжества, Англия с Голландией интерес проявят. Зачем мне это?
Между тем, в 1622 году Тридцатилетняя война из Богемского королевства окончательно переместится на земли германских княжеств, надолго втянув в кровопролитные сражения не только имперских герцогов и графов, но и Англию с Голландией. Да и датскому королевству, у южных границ которого будет твориться всё это безобразие, и которое через пару лет само влезет в эту мясорубку, надолго не до Восточной Прибалтики станет. Что касается Речи Посполитой, то она как раз в это время будет вести тяжёлую войну со Швецией и я, наконец-то, откликнувшись на просьбы Густава о помощи, вступлю в войну на «законных» основаниях. Нужно лишь дождаться, чтобы Густав Адольф, захватив Ригу и высадившись под Митавой, увяз в сражениях с войском польного литовского гетмана Христофора Радзивилла и можно начинать завоевание Эстляндии.
— Шустёр больно, свейский король, — прищурил глаза Грамотин. — Пушки льёт, корабли строит. Рекрутский набор в войско опять же в своём государстве ввести хочет. Шибко опасен сей правитель. Вдруг вместо ляхов на нас кинется? Может всё же дозволишь, Фёдор Борисович? — со значением посмотрел он на меня. — У меня и сноровистые людишки в Стокгольме есть. Только твоего повеления ждут.
Я нахмурился, на секунду прекратив жевать. Слишком велик был соблазн одним ударом существенно ослабить своего главного соперника на Балтике. Не станет Густава Адольфа, кто продолжит военные реформы в Швеции? У него даже детей нет. Густава шведы точно не примут, а, значит, на престол взойдут его Катарина вместе со своим мужем бывшим польским королевичем Владиславом. Но и им там не сильно рады будут. Оба католики, Владислав сын нелюбимого в Швеции Сигизмунда. Там и до смуты недалеко, и о реформах забудут. Вот только не лежит у меня душа к подлому убийству исподтишка. Сам в своё время, когда иезуиты на меня охоту устроили, натерпелся. Да и нет у меня уверенности, что, дознавшись, кем посланы убийцы, новый шведский король вместо Польши, на Русь не набросится. Кое-какие реформы Густав-Адольф провести успел и принимать на себя первый удар шведского тарана, совсем не хочется. Пусть со шведами Радзивилл сначала пободается.
— Нет, — отверг я предложение дьяка. — У нас ещё три года на то, чтобы реформы завершить есть. Вот и не будем раньше времени лодку раскачивать. А, пока, лучше посмотрим, как польский король с султаном в Придунайских княжествах сцепится, поможем Густаву немного. С турецким царевичем опять же нужно завтра в Касимове об этом переговорить.
— Катька! Вот ты где. Собирайся. Завтра утром мы уезжаем.
— Куда уезжаем? — королева заёрзала в кресле, продолжая баюкать на руках двухлетнего Колю, кинула встревоженный взгляд на подошедшего вместе с мужем полковника Домарацкого. — Мы же только две недели, как из Львова приехали.
Никуда уезжать из королевского замка Марии Шуйской совсем не хотелось. Впрочем, давно уже не Шуйской и даже не Марии. Выйдя семь лет назад замуж за Густава, она не только породнилась с правящей в Швеции королевской фамилией Ваза, но и вернула данное ей с рождения имя, вновь став Екатериной. (Сменить имя на Марию её заставили перед свадьбой с Василием Шуйским, так как имя Екатерина считалось не царским).
Так вот. Желания куда-то уезжать у Екатерины не было от слова «совсем». Наездилась за эти годы вдосталь. Густав, став польским королём, живости характера не утратил, с удовольствием мотаясь по стране. Извечные слякоть и грязь на дорогах, утомительные ночёвки в очередном фольварке (поместье) или застенке (хутор), лишь изредка сменявшиеся замками какого-нибудь магната, бесконечные гулянки и вопли пьяной шляхты. Муж словно не замечал неудобств кочевой жизни, купаясь в восхищении полунищего сброда, именующего себя панами и польщённого честью принимать у себя короля.
Ну, и ладно. Она уже давно примирилась с постоянными гулянками и изменами мужа. Таков уж он есть и этого не изменить. Всё же к ней с Ванечкой муж был по-своему добр и обижать ни себе, ни другим не позволял. Плохо то, что Густав во все свои поездки и их вслед за собой таскал; хвастался перед всеми, что на царице женился, а пасынок законные права на московский престол имеет.