Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 78 из 92

Вопросы, обсуждавшиеся на конференции, носили такой секретный характер, что Уинстон Черчилль мог бы говорить о них лишь на закрытом заседании палаты общин.

Ежедневная работа Мойзиша в последующие две недели состояла главным образом в составлении и зашифровке сообщений для Берлина. Вскоре он совершенно изнемог, так как для сохранения тайны ему приходилось одному выполнять всю ту работу, которую в обычных условиях проводили другие служащие посольства.

Много забот прибавлял и Берлин, присылая Мойзишу длинные списки вопросов о Цицероне, на которые требовалось тотчас же давать исчерпывающие ответы. По служебной линии. Только ясновидец, каким атташе по культуре, к сожалению, не был, мог ответить на большинство этих вопросов.

Берлин снова и снова требовал точных сведений о настоящем имени Цицерона, о месте его рождения и его прошлом. Короче желал иметь все полные анкетные данные секретного агента. Но разве это имело какое-нибудь значение? Важен был сам материал, который он доставлял немцам. Лично Мойзиша настоящее имя Цицерона-Пьера не интересовало.

Лишь некоторые из этих бесконечных вопросов из министерств были логичны и вполне оправданы, и именно на них разведчик старался давать наиболее точные ответы. Но в Берлине это принимали как должное и продолжали осаждать его все новыми вопросами. А ведь разведчик не мог даже сам связаться с Цицероном, чтобы выяснить их, и должен был ждать, пока агент снова позвонит куратору, а это зависело лишь от успехов самого агента.

Из Берлина Мойзиша постоянно упрекали, что он не сумел придумать резервного способа связи с Цицероном.

«Предположим, агент никогда больше не явится к вам. Что вы тогда намерены делать?» — спрашивали разведчика. В таком случае операция «Цицерон» будет окончена, отвечал Людвиг Мойзиш. Но немцам было совершенно очевидно, что пока Цицерон в состоянии выжимать из них деньги и пока он имеет доступ к английским секретным документам, он будет работать на Великую Германию.

Однако, если по каким-нибудь причинам кавас посла не сможет больше доставать эти материалы, то неоценимый источник информации иссякнет, и тогда никакие усилия Мойзиша, никакое богатство Третьего Рейха не исправят положения. Все это было вполне логично. Разведчик был убежден, что не совершил пока никаких ошибок. Но в Берлине на это смотрели иначе.

Особый интерес к операции «Цицерон» проявлял Кальтенбруннер, недавно назначенный начальником главного имперского управления общественной безопасности, составлявшего ту часть германской секретной службы, которая не контролировалась министерством иностранных дел. Из его обширного аппарата в посольство в Анкаре ежедневно поступали различные запросы.

Теперь операцией «Цицерон» занималось, пожалуй, не меньше дюжины различных учреждений. Без всякой нужды в это дело были посвящены десятки болтливых людей.

Однажды, когда Мойзиш был особенно занят, к нему поступил ещё один запрос из Берлина, в котором разведчику ставили в вину, что он всё ещё не выяснил настоящего имени Цицерона, его возраста и места рождения. В порыве раздражения атташе по культуре ответил:

«Не в состоянии пока что установить настоящее имя. Мог бы правильно установить личность и т.п., лишь обратившись непосредственно в английское посольство. Если такие действия желательны, пожалуйста, вышлите мне письменные указания».

После этого он уже больше не получал запросов о настоящем имени Цицерона.