Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 92

Громкий голос посла заставил разведчика встряхнуться. Фон Папен протянул ему один из документов, в котором приводились мельчайшие подробности о постепенном просачивании в Турцию личного состава военно-воздушного флота Англии. Цифры были очень значительные, гораздо более значительные, чем немцы могли бы предполагать.

— В этом нет ничего хорошего, — пробормотал фон Папен. — Берлину это не понравится.

Затем посол прочел ряд сообщений, касавшихся поставок вооружения Советам (поставки его по ленд-лизу начались относительно недавно). Обычно «второй фронт» представляла обычная тушенка. Это, новое обстоятельство, несомненно, должно было вызвать серьезное замешательство в ставке фюрера.

В следующем документе, предназначенном лишь для посла Великобритании, давалась оценка взаимоотношений между Лондоном, Вашингтоном и Москвой. Русские настаивали на немедленном открытии второго фронта, давая тем самым понять, что они не считают сицилийскую кампанию значительным вкладом в общее дело союзников. Казалось, Москва не только проявляла нетерпение, но и подозревала об истинных намерениях своих союзников. Этот документ был очень важен для Риббентропа, который был убежден в неминуемом развале, как он однажды выразился, «святотатственного союза».

Фон Папен продолжал просматривать документы. Время от времени он качал головой, произнося вполголоса:

— Невероятно!.. Непостижимо!..

Закончив первое поверхностное ознакомление с документами, посол откинулся на спинку кресла и погрузился в размышление. Он не высказал никаких комментарий по поводу того, что прочел.

— Итак, господин посол, что вы об этом думаете? — отважился спросить Мойзиш.

— Если эти документы настоящие, а я не имею оснований сомневаться в этом, то они имеют огромную ценность. Но мы должны помнить, что все это может оказаться очень хитро подстроенной ловушкой. Было бы большой ошибкой недооценивать англичан. Следующая партия документов, доставленная Цицероном, поможет нам решить, как быть дальше. Кстати, когда вы снова увидите его?

— Ровно через неделю, в полночь.

— Он действует слишком уж поспешно. Будем надеяться, что все обойдется хорошо. Где вы встречаетесь с ним?

— В саду, возле сарая для инвентаря. Он перелезает там через забор, а затем я увожу его в свой кабинет.

— Кто об этом знает?

— Никто, господин посол, за исключением вас, супругов Енке и меня.

— А ваш секретарь?

— Она не знает.

— На неё можно положиться?

— Вполне, господин посол.

Фон Папен взял папку и снова начал просматривать снимки. После небольшой паузы он сказал:

— Я собираюсь отдать приказ о введении более строгих правил по сохранению тайны среди нас самих и довести эти правила до сведения каждого сотрудника посольства. Раз уж англичане попали в такую беду, то не исключено, что это может случиться и с нами. К тому же…

Он замолчал. Затем, спустя некоторое время, добавил:

— Так вот, я должен буду сообщить об этом министру иностранных дел. А пока документы будут находиться у меня в кабинете. Вы говорите, их пятьдесят два?

Неужели Мойзишу только показалось, что в глазах посла промелькнула искорка насмешки? Разведчик почувствовал, как при внезапном напоминании о том, что совсем недавно их было пятьдесят один, у него по спине пробежали мурашки. За такие служебные проступки одним Восточным фронтом не отделаешься.

Но вслух он бесстрастно сказал:

— Да, господин посол, пятьдесят два.

Теперь посол занялся просмотром фотопленки. Поскольку ни он, ни атташе не были большими специалистами в фотографии, это ничего им не дало.

Вероятней всего, простой слуга, а не специалист-фотограф, Цицерон фотографировал с технической точки зрения просто блестяще. Он пользовался обычным аппаратом «Лейка», но владел им с необыкновенным мастерством. Что наводило на нехорошие подозрения. Такого просто не может быть!