Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 57

Глава 25.

В один день мы с Илаем ужасно поссорились, когда обсуждение дошло до детей. Я заявила, что не хочу их, и он ещё больше вспылил, когда узнал, что я пью настой, чтобы это предотвратить. Неожиданная беременность была бы некстати.

— Вот зачем ты ведешь себя как ребёнок, Илай? — Я гналась за ним. Он не разговаривал со мною уже неделю, и поэтому я продолжала преследовать его. Лес был окутан темнотой, лишь небольшой свет от луны освещал его. Ночь оказалась прохладной, ведь началась осень. Листочки пожелтели в доказательство приближения зимы. — Опять молчишь, ты меня неправильно понял, Илай.

Этого мужчину не портила даже злость, за эти месяцы я еще больше привязалась к нему. Общение с ним сделало меня серьезней, заставляя смотреть по-другому на мир.

— Да стой же ты! — Я схватила его за руку и попыталась остановить. — Ну зачем ты так?

Он остановился и вперил в меня озлобленный взгляд.

— А может потому, что ты заявила о нежелании выйти за меня? Создать со мной семью, родить детей? — Он тяжело дышал. Я не боялась его злости, ведь знала, что он не причинит мне вреда.

— Ты не понимаешь, почему я так ответила! — Я повысила немного голос в желании высказать свое мнение. — Мы не знаем, наступит завтрашний день или нет, а ты просишь взять на себя такую ответственность.

— Хорошо, я понимаю, ребенок это не игрушка, я готов это принять. Но о какой ответственности ты говоришь? Связать свою жизнь со мной — это тяжелая ноша? А может, ты просто не желаешь?

Любовь, наверное, делает людей глупыми, и мы с ним стали таковыми. У каждого в голове зародились странные мысли.

— Я разве сказала, что всего этого не хочу? Наша близость разве не показатель нашего желания быть вместе? — Я не хотела выдавать настоящую причину, и, зная это, он горел ярче огня.

— Скажи мне настоящую причину этого решения, я же вижу, что ты не договариваешь! — Он приблизился и обхватил ладонями мое лицо. — Ты боишься, что я оставлю тебя, как и твои родители?

Это был шепот, ласковый и головокружительный. Его глаза, как ночное небо, засияли звездами.

— Аврора, я ради тебя готов гореть каждый день в самых ужасных глубинах ада.

Глаза защипало, и я заплакала. Ресницы намокли, и холодный ветер охладил кожу, где они касались. Делиться этими страхами стало как-то стыдно, а может, они являлись глупыми. Илай большими пальцами стер слезинки, заставляя их впитываться в кожу.

— Я тоже боюсь тебя потерять, а мысль о возможности, что ты будешь с другим, сводят меня с ума. Я не желаю даже чужого взгляда в твою сторону, не хочу даже дыхания чужого мужчины, касающегося тебя.

Эта ревность пугала и радовала одновременно. Я протянула руку и коснулась его щеки.

— Я тоже не хочу всего этого, мне нужен лишь ты!

Ветер усилил свои потоки, и листва, шурша на деревьях, медленно опускалась к земле.

— Меня пугает мысль, когда думаю о смерти. Варгус убьет меня, а кто останется у нашего ребенка? Или какого покидать этот мир с неродившимся ребенком во чреве?

Я разрыдалась. Кто захочет такой участи для своего чада? Естественно, никто! Илай издал легкий смешок и поцеловал меня в лоб.

— Я предпочту умереть будучи твоим мужем, а ребенок… Если святая матерь дарует нам его, значит, и сил придаст, дабы сберечь его. Даже если мне придется ради вас каждый день умирать в страшных муках, то я готов! Я даю слово, что сделаю все возможное, пообещай и ты, вопреки всему, его сберечь!

— Обещаю! — прошептала я.

Его горячие губы накрыли мои. Я встала на носочки и потянулась к вороту его рубашки, начала спешно расстегивать пуговицы, ведь он являлся моим больным вожделением, и, конечно, это было взаимно. Страсть, подобно осеннему ветру, окутала нас. Сегодня почему-то я была более настойчивой. Оголенное тело коснулось его вещей, которые он расстелил на земле. Я тянула его, заставляя быть ближе, глубже во мне.

— Никудышная получилась бы из тебя монашка, Аврора! — Илай усмехнулся очаровательно, как и всегда. Его слова ничуть не задевали, он заполнял меня, и мне было несказанно хорошо.

— Ты тоже сейчас не походишь на благородного джентльмена! — Испытывая нестерпимую эйфорию, ответила я.

— Определенно, сейчас я не такой… К черту благородство!

Эта близость была иной, подобной его прожигающим душу глазам. Обжигающим холодом и испепеляющим огнем, мы горели. Страсть в такие моменты полностью накрывала непроницаемым одеялом. В тот раз я не пила настой, как и в следующие разы. Каждая близость была спонтанной, выбивала все мысли. Я так любила и желала его одновременно, запах его кожи заставлял голову кружиться. Влюбленный, будто мальчишка, этот мужчина стал несказанно красив. Топил меня в нежности, любви и заботе. Неприязнь, перерастая в любовь, становится не ростком, а толстыми и крепкими корнями.

Теперь у меня остались лишь эти воспоминания. Илай и Леон висели на цепях уже месяц. Варгус издевался над ними, проверяя мою верность. Тьма поглотила меня не полностью, ведь во мне была частичка света. И вот, я стала его королевой, полностью принадлежала ему. Отвращение к себе уже прочно поселилось внутри. "Это ради ребенка", — каждый раз шептала я внутри себя.

— Ну что же, продолжим? — Варгус, держа крепко раскаленный кинжал, начал опять наносить порезы на тело Илая.

Это был один из кругов моего ада…

Крик Илая превратился в обессиленный стон; он терпел эти муки уже двадцать минут и тридцать три секунды. Я умирала рядом с ним, но держалась, как и обещала, ради того, кто был у меня внутри. Единственное, чем я была благодарна этой тьме, — так это за ее дарованное равнодушие. Призывая ее, я могла подавлять слезы и не выдавать свое волнение. И каждый раз я спасала его, заставляя испытывать ко мне отвращение.

— Будет вам, повелитель, зачем нам слушать его крики? Может, лучше пойдем к себе? — Откинув в сторону подол своего черного шелкового платья, я шагнула к Варгусу. Если говорить о том, что власть слепа, то он являлся прямым доказательством этому. Ведь у его ног всегда валялась я, которая непременно его погубит.

— Что, жалко его стало? — Владыка схватил меня за подбородок и приблизил к себе. Узнав от Марсимуса, что мы с Илаем были довольно близки, каждый раз делал это при Илае.

— Хоть убейте, его мне все равно, — я вперла равнодушный взгляд. Знала, когда я отпущу тьму, меня будет терзать агония. Но я должна хоть немного уменьшить их муки.