Страница 35 из 57
Глава 22.
Недельный переход по каменистой местности измотал меня до слёз. Лошадям было тяжело идти по камням с всадниками, поэтому нам часто приходилось идти пешком. От постоянной ходьбы ныли ноги и болела спина. Угнетали и почти закончившиеся запасы еды. Солнцепек тоже не радовал.
Когда мы, наконец, преодолели перевал и впереди показался лес, я чуть не подпрыгнула от счастья. Сосновые вершины стали для нас спасительным светочем во тьме. В тени деревьев путь стал бы легче, к тому же появилась возможность пополнить запасы воды и поохотиться на дичь. Мы расположились у небольшого ручья. Артур с Леоном ушли охотиться, а Марсимус отправился на поиски — как он выразился, “Чего-нибудь”. Остались мы с Илаем. За всё это время мы не обмолвились ни словом, а встретившись взглядами, тут же отводили глаза.
Между нами вновь повисло неловкое молчание, и нахлынули воспоминания. В памяти возник тот поцелуй, снова пробежав по коже мурашками, — как его прикосновения жгли, словно морозные узоры. И почему я не чувствовала злости? Мы сидели в метре друг от друга, и мне захотелось уйти. Неожиданное прикосновение заставило меня встретиться с его глазами.
— Аврора, постой, не уходи! — его слова прозвучали тихо, словно легкий ветерок, ласкающий слух. — Я должен объяснить свой поступок! — твёрдо заявил Илай.
— Да уж, постарайся! — я выдавила из себя подобие недовольства, а он виновато опустил взгляд.
— Прости за всё... — прошептал он и замолчал.
Я ждала продолжения, объяснений, но в ответ была лишь тишина. В мгновение накатило разочарование и так же быстро исчезло.
— Я так уверенно все эти годы выстраивал стены, шепча на каждый камень, как молитву, что ненавижу тебя, — начал он снова. Я хотела возмутиться, но он коснулся пальцем моих губ, моля безмолвно дать ему договорить. — Оказывается, я ненавидел собственные чувства, свою слабость к тебе... — Илай сжал челюсть, кожа натянулась, очерчивая острый подбородок. Его ухмылка стала горькой. Он поднял опущенные глаза, и я увидела в них новые оттенки. — Ты столько лет была иллюзией, находясь так далеко, а когда стала реальной, я, наверное, испугался. Сначала — потерять ответственность, переданную отцом, а потом... а потом я стал бояться потерять тебя...
Если огонь мог быть синим, то именно такой и горел сейчас в глазах Илая — прекрасный и завораживающий. В них шла борьба пламени и льда, где холод грелся у огня, делясь с ним своим морозным ветром.
— Не потеряешь, — робко прошептала я, пока в душе бушевал ураган. Конечно, мне хотелось себя корить за то, что сдалась так легко. Но я тоже боялась, что между нами снова вырастут прежние стены, стоит мне сказать что-то не то. Илай тяжело сглотнул, и появившаяся в его глазах трепетная неуверенность окончательно растрогала меня.
— Сейчас я, конечно, не могу ничего тебе предложить, но мои чувства — не игра, Аврора, — уверенно произнес Илай. Он по-своему признавался в своих чувствах, этот невероятно красивый и мужественный человек. Что я чувствовала? Нежилась в его взгляде, подобно в облаках, нежном и теплом. Внутри, конечно, ликовала, ведь всё было до безумия взаимно.
— Мы даже не знаем, будем ли живы завтра, чтобы что-то друг другу обещать... — во рту была горечь, и слова прозвучали соответствующим образом.
Его пальцы коснулись моих щёк, и по телу разлилась горячая волна. Илай одной рукой коснулся моей щеки, а другой, нежно собрав волосы, притянул меня ближе.
— Я так ревную тебя, схожу с ума при мысли, что кто-то другой посмотрит или же коснется тебя. Я так ревную тебя, схожу с ума при мысли, что кто-то другой смотрит на тебя так же, как и я. Готов взорваться, словно вулкан, от одной мысли, что тебя может коснуться кто-то чужой. Ты так прекрасна, Аврора, словно луна, искупавшаяся в лучах солнца. — Я смутилась и стыдливо опустила глаза. Слишком много признаний прозвучало за один день.
— А я думала, ты умеешь говорить только колкости! — неуверенно подняла я взгляд.
Уголки его губ дрогнули, расплываясь в улыбке.
— Ну, вообще-то у тебя немного кривой нос! — он громко рассмеялся.
— Неправда! — возмутилась я.
— А когда ты злишься, брови сдвигаются некрасиво! — он продолжал смеяться, выдумывая мои недостатки.
Мне хотелось раствориться здесь и сейчас — настолько хорошо было с ним в этот момент. Будто моя душа, словно корабль, наконец причалила к родному берегу.
— И я готов положить к твоим ногам свою жизнь ради твоей улыбки.
Он склонился, и его губы снова коснулись моих, обжигая льдом и огнем. Нежные прикосновения, прерывистое дыхание, ураган в душе... Всё это время рядом с Илаем было похоже на сладкий сон. Без своих стен он стал другим. Или мои чувства делали его таким в моих глазах? Я ответила себе, что это неважно, раз мне было так уютно рядом с ним. Наши отношения перешли на новый, более взрослый уровень.
Через месяц каким-то чудесным образом мы увидели вдалеке пустыню. Не спеша, но радостные, направились к ней навстречу. Остановившись на границе, устремили взгляд на горизонт. Белый песок отдавал желтизной под лучами испепеляющего солнца, словно доказывая, что дальше невозможно существование ничего живого. Последний кустик травы, как страж, стоял на границе, пытаясь сказать нам, что не стоит идти дальше.
Все спешились. Было решено отпустить лошадей — им не было места в пустыне. Тяжелее всех это решение далось Илаю: о его привязанности к своей лошади можно было говорить бесконечно. И для меня расставание со Звёздочкой стало весьма затруднительным. Отпуская ее, я почувствовала, будто частичка меня отрывается и уходит. Это глубокое чувство было до боли знакомо мне. Но надежда встретиться вновь все-таки теплилась глубоко в душе.
— У меня такое чувство, что мы идём на самоубийство. — Леон тяжело вздохнул.
— Начав этот путь, Леон, мы уже подписали себе смертный приговор. — Илай был серьёзен, и теперь это меня не раздражало. Я любила его всеми гранями своей души
— Илай, ты, как всегда, умеешь поддержать. — Я наигранно возмутилась, и он бросил на меня тёплый взгляд. Остальные, если даже что-то догадывались о наших чувствах друг к другу, то любезно делали вид, что ничего не замечали.
— А если мы не сможем добраться до Древа, не сумеем его найти, что будем делать, Артур? — Волнительный голос Марсимуса прервал недолгое молчание.
— Марсимус, тебя никто не вынуждает туда идти. Можешь остаться здесь и подождать нас. — Артур ответил ровным тоном.