Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 54

Практически вся школа знала о взаимной неприязни этих ребят, и тем удивительнее было видеть их мирно сидящими за одним столом за обсуждением очередной статьи из «Вестника Зельевара». Что же послужило примирению? Началом послужило разбирательство в кабинете директора из-за «преследования» первокурсников — точнее последовавшая за ним «охота» на Салли.

Дейзи (действующий куратор) в очередной раз распекала Нуара за его поведение, и тот в своё оправдание сказал, что хотел отомстить за друга, безвинно пострадавшего от козней коварного гри(1)… то есть, подлого трутня(2)! Крушина же вместо благодарности объявил, что очень доволен решением директора, чем спровоцировал в свой адрес обвинение в предательстве и исключении из «Клуба благородных разбойников».

Ничуть не расстроившись, Риган направился в библиотеку, где, как он знал, «заседал» Нозэр. Он подошёл к нему и, извинившись за поведение ребят на протяжении пяти лет обучения, предложил дружбу.

Штольц, возможно, и послал бы его куда подальше с его извинениями, но нынешний статус накладывал на него обязанность вести себя вежливо даже с неприятным для себя человеком, и это дало возможность Крушине объясниться. Выслушав, Нозэр предложил побыть испытуемым.

К сожалению, в библиотеке института по его проекту были только самые общие сведения — кто и когда изобрёл, способ применения и противопоказания. Нозэр, конечно, не ждал, что ему принесут рецепт зелья на блюдечке, но всё же едва не скрипел зубами от досады.

— Да уж, видимо, кому-то очень невыгодно ставить производство этого зелья на поток.

— Не в этом дело, — отмахнулся Нозэр. — Судя по описанию, в нём используются не самые дешёвые ингредиенты, да и работа денег стоит. Удешевить производство без потери качества нереально, поэтому предлагаю остановиться на сокращении курса приёма с «до конца дней без перерывов» до трёх дней в месяц, ну и токсичность снизить — чтоб принимать можно было хотя бы с четырнадцати лет. А для этого нужно найти современные исследования по волчьему корню. И, кажется, я знаю где их взять.

Наметив себе цель, наследник Штольц (а с ним и Крушина) уже не имели права отступать.

В последний день каникул Нозэр вошёл к деду в кабинет и, извинившись, попросил о разговоре. Освальд поднял глаза от документов и кивнул на одно из кресел. Юноша присел, и мессир Штольц, окинув внука внимательным взглядом и выдержав паузу, спросил:

— Что случилось?

— Я хотел спросить совета. Помнишь, граф Эльгадра, на второй день моего оглашения намекал на возможную помощь в моём исследовании со стороны его супруги? — прадед кивнул, припоминая разговор. Тогда Эбрагим пытался заинтересовать его мальчишек в визите. — Как думаешь, кто должен написать первое письмо: я — как проситель, или же Вы, как родственник и равный по статусу?

Освальд задумался:

— Всё зависит от того, какова твоя цель, внук. Я, конечно, могу написать графине и попросить связаться с тобой, — и она выпонит просьбу. Однако в этом случае лично к тебе у неё будет предвзятое отношение — как к ребёнку. Попробуй написать сам: приложи все свои записи с выводами, дабы её светлость видела ход твоих мыслей, поясни, что ты хочешь получить «на выходе». Консуэлла — учёный до мозга костей, она оценит и безусловно поможет. Дерзай, Нозэр. Только не слишком ли ты торопишься? У тебя в запасе как минимум полтора года, а то и больше.

— Но седьмой курс — подготовка к Высшей Аттестации, там мне будет не до собственных исследований…

— Я понял тебя, внук. Да если ты представишь только теоретическую часть разработки, то вполне можешь попасть в ученики к мастеру прямо из Института!

— Спасибо, дедушка, — искренне поблагодарил юный Штольц.

На следующий же день он отправил письмо на имя светлейшей графини Эльгадра с просьбой о консультации.

Ответ пришёл через неделю.

Объёмную посылку принёс сердитый вестник и, дождавшись, пока изумлённый юноша напишет благодарственное письмо, отбыл восвояси, даже не взглянув на предложенное угощение.

Развернув упаковку, Северус с благоговением уставился на толстенную тетрадь, где шаг за шагом описывался ход первоначального исследования. Пролистав её до самого конца Нозэр, наконец, увидел то, что так долго искал: полный список ингредиентов. Можно было начинать работу.

А на дне посылки лежала короткая записка:

«С надеждой на личную встречу.

К.Э.»

В библиотеке, куда наследник Штольц отправился за таблицей сочетаемости, на него налетел раскрасневшийся Салли. Сзади раздавалось такое знакомое и раздражающее ржание Нуара. Покосившись на книгу, которую брат прижимал к себе, как сокровище, Нозэр тоже мысленно усмехнулся: талмуд имел весьма нетривиальное название — «Плетения и наговоры: в помощь начинающему артефактору. Том второй».

— Зачем тебе такое? — без обиняков спросил он. — И почему сразу второй том?

— Первый у меня на руках, — отмахнулся братец. — Меня однокурсник подрядился до лета истанийскому выучить, — продолжил он, усиленно пряча глаза, — а за это попросил два амулета изготовить. Материалы уже пришли, осталось только новое плетение освоить — и можно к работе приступать.

— Ты смотри, сначала теорию выучи и плетения до автоматизма доведи, а потом уже наговоры прибавляй — а то до свадьбы не доживёшь, — напомнил технику безопасности Нозэр.

Салли зыркнул на него исподлобья: мол, сам знаю, не дурак, перехватил книгу поудобнее и был таков.

— Ну, что, друзья, — переместился в центр танцевального класса Коннар, — по вашим одухотворённым лицам вижу: наконец-то пришёл ответ от графини. — Ребята синхронно кивнули, и Диего продолжил вытягивать нужную для себя информацию. — И каков же вердикт?

— Донья Консуэлла даёт нам полный картбланш, единственная просьба: прислать записи с музыкой…

Диего радостно потёр руки:

— Тогда за работу,амигос . Нам ещё записи делать… Вальс с отцом вы исполните под музыку Йогана Стаужа — то самое «Однажды…», что ты хотела, — пояснил Коннар Емелиане. — Хореография — простая, никаких поддержек. Касания партнёров сведены к минимуму — пару веков назад для него ещё и перчатки надевали, — понимающий кивок Салливану. — С котильоном и полонезом вы уже знакомы по зимнему балу. А вот парный танец я вам потавлю такой, что ни у кого не возникнет и мысли, что Эмми свободна.

У Салли глаза загорелись энтузиазмом.

— Для этого я готов тренироваться хоть сутки напролёт!