Страница 38 из 54
Превратности судьбы обучающихся
Превратности судьбы обучающихся
Теперь у Салли кроме школьных заданий были и языковые, и на их фоне занятия хореографией выглядели весёлой разминкой, а уроки у мастера вообще стали отдушиной.
Диего настаивал на ежедневной практике речи. Кринж возмущался: в его активе не было и сотни слов — как с таким количеством можно общаться?! Однако Коннар был неумолим:
— Чтобы сломать языковой барьер (побороть страх перед общением на иностранном языке), нужно как можно больше говорить. Пока мы не касались грамматики, ты просто можешь вставлять испианийские слова в свою речь — так твой речевой аппарат привыкнет к новым звукам. Постепенно мы изучим самые распространённые фразы и вопросы — вот тогда-то у нас начнутся полноценные диалоги.
«Студенту Кринжу» оставалось только вздыхать и мученически закатывать глаза. Он и раньше-то выделялся среди сокурсников, а теперь ещё и говорить будет на смеси «францисского с нижегородским», как однажды высказалась Эмми.
С изготовлением артефактов дело тоже застопорилось. Камень-кулон оказался слишком тяжёлым для жгута-косички. К тому же техника плетения макраме, к которой Салли привык, здесь не подходила — волос единорога оказался слишком тонким. Промаявшись без толку несколько дней и потерпев сокрушительное поражение, он вспомнил, что Эмми обещала помощь, и, выбрав удачный момент, подошёл к ней за советом.
Та внимательно выслушала рассказ, рассмотрела неудачные образцы и хмыкнула:
— Вот скажи: ты серьёзно решил плести цепочку целиком из волоса?
— Да, а что не так? — Сейчас он уже не был так уверен в правильности своего решения, но признаться в этом не мог.
— Ну, то, что этот материал слишком тонкий и рвётся, это ты и сам понял. Потом, как любые здоровые волосы, они слишком гладкие, и завязать их в узел практически невозможно.
— И что же делать? — ужаснулся Салли: время шло, а ему вовсе не улыбалось расписываться в своей несостоятельности как мастера.
— Ничего особенного: просто шнурок надо плести из обычных ниток — мулине или ириса (хлопчато-бумажной пряжи) — смотря к чему ты привык, соединённых с волосами единорога. Таким образом, и шнур прибавит в прочности, и фонить избыточной магией от артефакта не будет — это для защитных амулетов тоже немаловажно (сложнее обнаружить, а, значит, и снять).
— Здорово! А откуда у тебя столь глубокие познания в артефакторике?
— Салли, ну, я же всё-таки девушка. Мать семейства должна уметь защитить своих домочадцев. Нам это чуть не с колыбели внушают и в игре преподают.
— Как же мне с тобой повезло, любимая! — Памятуя о запрете на экспрессивность, Салли не рискнул целовать Эмми в щёку, ограничившись костяшками пальцев. — Значит, сегодня же отпишусь матушке: у неё наверняка есть всё и немного больше.
— Рисунок цепочки уже придумал или будешь плести однотонную?
— Думаю, однотонную: всё же это просто шнурок… Но на всякий случай попрошу ещё синие. Белые — вдруг с шёлком та же история — у меня ещё с твоего кулона остались.
— С паучьей нитью проблем быть не должно, но как скажешь. Браслет для сеньоры ты собираешься плести или набирать? — как бы между делом поинтересовалась Эмми. — И какие камни ты выбрал: круглые, как для бус, или широкие и плоские?
— Мне кажется, нужно набирать: в её возрасте носить плетёные как-то несолидно, да и камни я возьму широкие и плоские, чтобы не пережимали тонкие сосуды. Не удивляйся, — заметил округлившиеся глаза невесты подросток, — мне на эту тему лекарь Смартинс целую лекцию прочитал, когда я для старушки сплёл широкий браслет из круглых бусин, сказав что от моей работы у леди вся рука в синяках будет. Я впечатлился.
— Понятно, — кивнула Емелиана. — а что с расцветкой?
— Я подобрал матовые камни с похожей энергетикой бирюзового, розового и белого цветов. Хочу расположить их через один. — И, не дожидаясь следующего вопроса, продолжил: — Поскольку и стар, и млад «грешат» нестабильностью силы и слабым здоровьем (в случае с ребёнком — предрасположенностью к травмам, особенно ладошек и коленок), необходимо наложить стабилизирующее магический фон заклинание, а также лёгкое анестезирующее и регенерирующее. Первое накладывается в процессе изготовления, последние — на готовое изделие.
— Великолепно! — похвалила Эмми. — Так, смотри: для закрепления работы тебе могут понадобиться булавки или станок — в зависимости от того, какой формы ты выберешь шнур: витую цепочку (её можно сплести в привычной тебе технике макраме) или шнурок, тогда без станка не обойтись. Правда, его можно сделать и самим — я покажу, как. Потом (это уже на будущее) для бижутерии нужна фурнитура — застёжки, и будет лучше, если у тебя их будет несколько видов. Ничего не забыли?
— Кажется, мы с тобой — отличная команда, — как бы между прочим заметил Салли.
Эмми выглядела неимоверно привлекательно: волосы слегка растрепались, на щеках играл румянец, а глаза горели азартом — по всему было видно, что тема разговора ей близка. Она закончила список, свернула его трубочкой и протянула жениху.
— Можешь отправлять: уже через день приступишь к работе.
Тот с благодарностью взглянул на свою невесту и, не откладывая в долгий ящик, призвал вестника, лишь в последнюю минуту вспомнив, что список оформлен чужим почерком… Прямо на обороте он сделал пояснение:
«Приветствую Вас, матушка, и вновь молю о помощи!
Чтобы летом не ударить в грязь лицом перед графом Эльгадра, я договорился с Диего Коннаром, соседом по домику и коренным истанийцем, об обучении. Взамен я должен изготовить два защитных амулета. Материалы он предоставил, однако их оказалось недостаточно.
Емелиана написала всё, что может понадобиться.
Простите за беспокойство,
Ваш непутёвый сын,
Салли Кринж-Штольц».
Тем временем прошла неделя и надо было идти к мастеру Ойану.
Салли с большим воодушевлением принялся за работу, но, запутавшись в нитках основы и рабочих (оказалось, что менять надо именно последние), сумел вывязать только одно крыло.
Сложив все материалы в один мешочек, а готовое изделие — в другой, Кринж передал их мастеру и откланялся — испытывать на себе гнев братца не хотелось.
А что же Нозэр? А он вместе с Крушиной — бывшим куратором силовиков — всё свободное время проводил в библиотеке.