Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 50

Со стороны они выглядели идеальной парой, и она это знала. Им часто говорили это знакомые и друзья: «Как же вам повезло, вы работаете вместе и не убили друг друга, вы понимаете друг друга с полуслова». Милена в такие моменты улыбалась и говорила: «Да, нам повезло». Роман клал руку ей на поясницу — ровно на две секунды, ровно для фотографии — и сразу же убирал. Раньше она не зацикливалась на таких мелочах. Не думала что это важно.

Они действительно понимали друг друга с полуслова. Просто слов между ними становилось всё меньше. И это пугало. А теперь он всё время пропадал на встречах с заказчиками, а она всё чаще добиралась до дома одна, переваривая его вечные отговорки и сотни причин не быть с ней.

— Ты во сколько сегодня придёшь домой? — спросила она сощурив глаза.

Роман поморщился от её вопроса и нехотя ответил.

— Поздно.

— Поздно — это… во сколько? — не унималась Милена.

Раньше она бы просто промолчала, но не теперь.

— Сказал же: поздно, Милена! — вспылил он. — Что за допрос с утра? Ты же знаешь мой график: сначала объект, потом встреча, потом, может, ещё одна встреча. Не жди с ужином. — Он попытался поцеловать её в щёку, но она обиженно отвернулась, и Роман смог лишь смазанно коснуться губами её щеки.

— Я и не жду, — сказала она, и это была правда.

Милена давно ужинала одна, у окна, с тарелкой на коленях и сериалом, который не запоминала. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз они смотрели кино вместе. Раньше он клал голову ей на колени, и она перебирала его волосы. Теперь он сидел в кабинете с наушниками и говорил, что работает.

Раньше они всегда были вместе, всегда обсуждали все проблемы, и вот теперь он постоянно был занят, и у него не нашлось времени даже обсудить с ней их общий проект.

Милена попыталась вспомнить когда все началось, но не смогла. За заботой и делами она пропустила первые звоночки и теперь ей казалось что они прошли точку невозврата. Она боялась что ничего уже не изменить. Что муж разлюбил ее и с этим ничего уже не поделать.

Он допил кофе одним глотком, встал, поцеловал её в макушку. Запах его одеколона на секунду накрыл её — древесный, дорогой, тот же, что она купила ему на его тридцатитрёхлетие. Хорошо, что он не поменял парфюм. Хоть что-то в её привычной жизни оставалось неизменным.

— Лестницу обсудим вечером, — напомнила она ему в спину.

— Угу, — буркнул он на автомате, накинул на плечи пиджак и ушёл.

Дверь за ним с грохотом закрылась. Звук врезался в тишину, как камень в стекло.

Милена вздрогнула от этого звука и на секунду прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Тишина в квартире была почти осязаемой. Сегодня ей не нужно было спешить в офис. Роман встречался с заказчиком, а она могла доделать нужный дизайн, сидя дома. Стряхнув с себя дурные мысли, она встала, убрала грязные чашки в посудомойку, протёрла стол, а затем открыла ноутбук.

Но работа не шла. Курсор моргал на пустом листе, и Милена смотрела на него, не видя. Пальцы застыли над клавиатурой. Она погрузилась в воспоминания.

Она вдруг отчётливо вспомнила, как они познакомились на стройке шесть лет назад. Это был её первый крупный жилой комплекс — находился он на северо-западе Москвы. Бетон, краны, грязь по щиколотку. Милена приехала согласовывать планировку квартир, она тогда работала в небольшом бюро и была счастлива, что ей вообще дали такой объект. Жёлтая каска была ей велика и съезжала на глаза. Она придерживала её рукой и шла по доскам, перекинутым через лужи, пытаясь не выронить тубус.

Роман стоял у вагончика прораба, в чёрной куртке, без каски, с телефоном у уха. Брюнет, высокий, лицо человека, у которого всё было под контролем. Он закончил разговор, посмотрел на неё — на её каску, на её сапоги, на её испачканные коленки — и засмеялся. Не зло, а с теплом.

— Дизайнер? — спросил он, едва сдерживая улыбку.

— Да, — кивнула она, поправляя тубус с чертежами.

— Кофе хотите? У меня в вагончике есть, плохой, но горячий.

Она была не против. В тот день она жутко замёрзла. Она пошла за ним, и он держал перед ней дверь вагончика, наливал ей кофе в пластиковый стаканчик и слушал — слушал по-настоящему — как она объясняет про материалы, про то, почему дешёвая плитка через два года будет выглядеть ужасно. Он кивал, задавал вопросы. Смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на этой стройке.

«Он ведь очень любит хороший кофе, а плохой на дух не переносит»

, — вдруг вспомнила она. Но он пил его тогда только чтобы продлить разговор с ней. А теперь даже не замечает, что она варит ему его любимый кофе каждое утро.

Роман умел быть обаятельным, когда хотел. И она, в свои двадцать четыре года, влюбилась в него практически сразу. К концу проекта они уже жили вместе. Через год расписались, без свадьбы, в обычный будничный день. Она была в кремовом платье, он — в сером костюме, и фотограф снимал их у окна загса. Это был самый счастливый день в её жизни. Она, наивная, думала, что так будет всегда.

Она закрыла ноутбук. Всё равно работать сегодня не получится. Взгляд упал на чашку Романа, которую она забыла убрать. На её дне осталась гуща. Милена взяла чашку, поднесла к лицу. Запах его одеколона смешался с запахом кофе. И в этом запахе ей почудилось что-то чужое. Сладковатый, приторный оттенок. Дамские духи.

Она поставила чашку обратно. Сердце забилось где-то в горле.

— Нет, — сказала она себе. — Не выдумывай. Тебе просто показалось.