Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 67

Выбора не было. Совсем. План «А» — прорыв через фиолетовую сеть — провалился с треском и фейерверком. План «Б» — зеленая сеть — не обнаружена, предположительно, является вражеской дезинформацией. План «В» — пойти на свет и стать овощем — категорически не рассматривался ввиду острого приступа гордости. Оставался план «Ч» — Черт-знает-что-но-красное.

— Была не была! — рыкнула я и, собрав всю волю в астральный кулак, рванула в сторону алой паутины. — Если выживу — напишу мемуары и разоблачу эту шарашкину контору. Если нет… значит, смерть была зря!

Я неслась изо всех сил, подгоняемая леденящим ужасом сзади и странным, щекочущим азартом спереди. Тварь что-то почуяла и взвыла. Этот вой был беззвучным, но он прошел сквозь меня, как цунами, грозя разорвать мою и без того тонкую структуру сознания в клочья. Меня замутило, закрутило, но я упрямо продолжала двигаться. Я закричала в ответ — без голоса, одной лишь яростью и волей.

Красная сеть приближалась. Теперь я видела, что она не просто висела в пространстве, а оплетала что-то вроде разрыва. Не гравитационной воронки, а именно пролома в ткани реальности, грубо заштопанного кровоточащими нитями. Это выглядело как рана на теле мироздания, которую кто-то наспех замотал бинтами, пропитанными живой энергией.

— Ну конечно! — осенило меня вспышкой безумной догадки. — Это же… это операционная система! Зеленая сеть — пользовательский интерфейс для лохов, фиолетовая — корпоративный файрвол, а красная — это прямой доступ к BIOS! Технический лаз для своих!

Я чуть не расхохоталась в голос от абсурдности и красоты этой аналогии. Земля — тюрьма для душ — работала под управлением какой-то сложной, многоуровневой системы. И сейчас я, кажется, нашла дыру в заборе. Нелегальный вход. Черный ход для контрабандистов духа.

Я долетела до сети и резко затормозила прямо перед ней, зависнув в пустоте, как колибри перед цветком. Вблизи она была еще страшнее и еще прекраснее. Нити, толщиной с мой астральный палец, пульсировали энергией, которую я не могла идентифицировать, как ни напрягала свою обширную память. Это была не прана, не ци, не мана, не кундалини, не оргазм. Это было нечто гораздо более древнее, грубое, первозданное. Энергия творения и разрушения в одном флаконе. Энергия, которой плевать на мораль, этику и прочие человеческие выдумки.

Сзади раздался голодный хрип. Тварь нагоняла.

Я осторожно, на секунду забыв об опасности, протянула свое сознание и дотронулась до одной из нитей.

Ощущение было мгновенным. Как удар током, но совсем иного свойства. Меня не отбросило, меня, наоборот, притянуло, всосало в вязкую, горячую субстанцию. Через мое астральное тело (которого у меня не было, но сейчас оно словно проявилось из небытия) пробежала волна обжигающего, покалывающего тепла. Словно тысячи крошечных раскаленных иголочек вонзились в каждую клеточку моей души, массируя ее, разминая, пробуждая. Это было… остро. Не больно, но на самой грани боли. Словно ты опускаешь руку в кипяток и понимаешь, что он тебя не обжигает, а наполняет силой.

— Да ладно, — прошептала я, ошарашенная. — Это что, приятно?

Сеть отозвалась низкой, утробной вибрацией. Она словно мурлыкала. Она узнавала меня. Она пробовала меня на вкус. И, кажется, я пришлась ей по нраву.

Тварь сзади была уже совсем близко. Я видела ее отражение в глянцевой, багровой поверхности красных нитей. Огромная, амебообразная пасть, состоящая из пустоты и скрежещущих зубов, разевалась, чтобы заглотить меня целиком. От нее разило холодом и безнадегой.

Выбор стал предельно прост: либо в пасть, либо в сеть.

Не раздумывая больше ни секунды, я нырнула в красное марево.

И начался ад.

Сопротивление было чудовищным. В отличие от электрического удара фиолетовой сети, отбрасывающего сразу, это сопротивление было вязким, обволакивающим. Я словно пробивалась сквозь толщу горячей смолы, сквозь застывающий янтарь, сквозь плаценту какого-то неведомого чудовища. Красные нити немедленно облепили меня со всех сторон, оплели руки, ноги, туловище, голову, сжали так, что я не могла даже мысленно пискнуть. Они не хотели пускать, но и не отбрасывали прочь. Они тестировали меня. Сканировали на молекулярном уровне, проверяя на прочность, на подлинность, на право пройти этим темным, запретным путем.

Покалывание усилилось до всепоглощающего жжения. Все мое существо, все, что составляло меня как личность, загорелось алым пламенем. Каждая чакра, даже те, которые в прошлой жизни были прокачаны до легендарного уровня, загудела, как перегруженный высоковольтный трансформатор. Муладхара взвыла басом, Свадхистана запульсировала оранжевым бешенством, Манипура сжалась в тугой узел протеста. Анахата — моя гордость, моя сердечная чакра, сияющая изумрудным светом — зашлась в беззвучном крике. Вишудха и Аджна трещали по швам. Сахасрара на макушке пылала короной боли и экстаза.

— Пус-ти-и-и! — взвыла я мысленно, проталкиваясь все глубже и глубже в толщу алых нитей. — Я своя! Я пароль забыла, но я своя! Я хорошая! Я медитировала каждый день!

Сеть не слушала. Она впитывала меня. Переваривала. Меняла.

Я чувствовала, как рвутся какие-то тонкие оболочки, о существовании которых я даже не подозревала. Как сгорают в этом очищающем, беспощадном пламени остатки моих земных иллюзий, страхов, сомнений и иллюзий по поводу страхов и сомнений. Это было мучительно и блаженно одновременно. Красная сеть не просто преграждала путь, она перепрошивала меня на ходу, под свои стандарты, под свои темные, запретные частоты. Она загружала в меня какие-то новые драйвера, смысл которых был мне пока недоступен.

Сзади раздался оглушительный, полный ярости и разочарования вой, который быстро перешел в скулеж. Я обернулась тем, что заменяло мне зрение, и увидела, как многоротая тварь, разогнавшись до огромной скорости, врезалась в красную сеть всей своей омерзительной тушей. Но пройти не смогла. Ее уродливая, искаженная злобой морда расплющилась о барьер, словно о невидимое стекло, пошла трещинами, потекла. Красная паутина даже не дрогнула. Она лишь загудела громче, агрессивнее и мощным энергетическим импульсом отшвырнула чудище прочь, в темные, низкочастотные глубины, откуда оно выползло. Охотник остался ни с чем. Охранник захлопнул дверь перед носом у конкурента.

А я провалилась.