Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 67

Глава 4

Пауза затягивалась. Архонты висели напротив меня, переливаясь золотым и серебристым светом, и смотрели так, словно я была не разумным существом, а внезапно ожившим багом в их отлаженной системе. Их планшеты растерянно помигивали, не в силах предложить ни одного протокола для работы с неопознанной сущностью без документов и идентификационного кода.

— Такого никогда не было, — повторил серебристый архонт. Судя по интонации, это был не просто констатация факта, а крик души. Если у архонтов вообще есть душа.

— За всю историю станции, — эхом отозвался золотой.

— Ну, знаете, — я скромно кашлянула, — всегда что-то случается впервые. Где-то должен быть первый баг, первый вирус, первый безбилетный пассажир. Сегодня эта честь выпала мне. Можете считать это историческим моментом. Берите интервью, записывайте мемуары. Фотографируйте, пока я тут.

Архонты не оценили моего юмора. Они продолжали переглядываться, и в их величественных глазах читалась смесь растерянности, тревоги и чего-то еще, что я не сразу смогла опознать. А когда опознала — удивилась. Это было любопытство. Профессиональное, сдержанное, но самое настоящее любопытство ученых, столкнувшихся с неизвестным феноменом. Так энтомолог смотрит на жука, который умудрился отрастить третье крыло.

— Мне нужно проконсультироваться, — произнес наконец золотой архонт. — Оставайтесь здесь. Никуда не уходите.

— А куда я денусь? — пожала я плечами. — Я, вообще-то, понятия не имею, где тут выход. И есть ли он вообще.

Золотой кивнул, развернулся и уплыл куда-то вглубь станции, лавируя между потоками светящихся существ с грацией огромного золотого ледокола. Серебристый остался со мной — видимо, в качестве конвоира, наблюдателя или просто няньки для проблемной аномалии. Он замер в паре метров от меня, скрестив руки на груди, и принялся изучать меня взглядом. Я чувствовала себя экспонатом в музее. Или бабочкой, приколотой булавкой к стенду. Или инопланетянином в секретной лаборатории. В общем, ощущения были не самые комфортные.

— Значит, Красная Сеть, — произнес он задумчиво. — Любопытно. Очень любопытно.

— Ага, — согласилась я. — Я вообще любопытная. Это мое лучшее и одновременно худшее качество. В детстве меня так и называли — Маша-почемучка-с-шилом-в-одном-месте.

— Вы хоть понимаете, что это был технический протокол? — продолжал серебристый, пропустив мою реплику мимо ушей. — Он не предназначен для прохода сущностей. Он предназначен для сброса энергии, для аварийной перезагрузки, для отсечения поврежденных сегментов. Это как… — он замялся, подбирая аналогию, понятную для меня, — это как если бы вы, находясь в здании, решили выйти не через дверь, а через стену. Проломив ее головой. И при этом остались целы.

— Что ж, — я усмехнулась, — это очень точно описывает мой характер. Я всегда предпочитала нетрадиционные решения. Дипломатия? Скучно. Компромисс? Неинтересно. Проломить головой стену? Вот это по-нашему.

Серебристый покачал головой с выражением, которое я бы назвала «смесь ужаса и профессионального восхищения», и замолчал. Я тоже молчала, разглядывая станцию. Поток существ вокруг нас не иссякал. Мимо проплывали все новые и новые фигуры — большие и маленькие, яркие и тусклые, озабоченные и радостные. Кто-то спешил к порталам, кто-то ожидал своей очереди в стороне, кто-то горячо спорил с другими архонтами, размахивая светящимися конечностями. Жизнь здесь кипела. Точнее, послежизнь. Или преджизнь. Или как это вообще называется, когда ты уже умер на одной планете, но еще не родился на другой? Надо будет придумать термин. «Межжизнь». Звучит как название бюджетного фантастического романа.

— Слушайте, — обратилась я к серебристому, просто чтобы нарушить неловкое молчание, — а можно вопрос? Давно мучает. Даже два вопроса.

— Задавайте, — сухо ответил он.

— Вот эти все существа, — я обвела рукой толпу. — Они сами выбирают, куда им дальше? Сами решают, кем быть, на какой планете жить, в каком теле? Без всяких там «родишься червяком, потому что в прошлой жизни обижал котиков»?

— Разумеется, — архонт кивнул. — Так устроена система. Каждое существо, завершившее цикл в своей звездной системе, прибывает на станцию перехода и подает заявку на следующее воплощение. Оно само выбирает галактику, систему, планету, биологическую форму, социальный статус, набор способностей и приблизительный сценарий судьбы. Система работает на принципах свободного выбора. Это основа.

— И что, — недоверчиво уточнила я, — всем все одобряют? Любую заявку? Даже если кто-то захочет, не знаю, быть газообразным разумным облаком на планете с алмазными дождями?

— Не любую, — серебристый слегка поморщился. — Существуют ограничения. Кармические, этические, ресурсные. Нельзя выбрать тело, несовместимое с выбранной средой. Нельзя получить способности, превышающие уровень развития системы. Нельзя стать тираном целой планеты только потому, что вам так захотелось. Заявки проходят проверку. Иногда — многоступенчатую. Но в целом — да, выбор за самим существом. Что касается газообразного облака — это вполне стандартная форма. У нас есть целые галактики, заселенные негуманоидными сущностями.

Я переваривала эту информацию и чувствовала, как во мне закипает глухое, давно забытое раздражение. Такое же, какое я испытывала на Земле, когда узнавала, что где-то есть страны с бесплатной медициной, четырехдневной рабочей неделей и вежливыми чиновниками. А у нас — вот это вот все.

— То есть, — медленно произнесла я, — где-то там, за пределами Земли, миллиарды сущностей спокойно путешествуют по галактикам, сами выбирают себе тела, планеты, судьбы, профессии, способы существования… А на Земле тебя просто хватают без спроса, стирают память и засовывают в случайное тело без права голоса? Без меню? Без вариантов? Это что, дискриминация? Космический расизм? Сегрегация по планетарному признаку?

— Земля — это особый случай, — сухо ответил архонт. — Очень старый и очень сложный проект. Экспериментальный полигон. Закрытая система с особыми протоколами. Я не уполномочен обсуждать детали.

— Ну разумеется, — фыркнула я. — Как доходит до объяснений, так сразу «не уполномочен», «особый случай», «закрытая система». Знаем, плавали. Слышали. Проходили. У вас там, случайно, таблички «Землянам вход воспрещен» нет?