Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 40

«Я весь день думаю, как тебя там оставил».

Анна села на край кровати и несколько секунд смотрела в экран. В этих словах не было его обычной горячей наглости. Только тревога.

Она ответила не сразу.

«Нормально. Мы разговариваем».

Лёша написал почти мгновенно:

«Это не ответ».

Анна невольно улыбнулась.

«Для тебя — нет. Для меня пока да».

Пауза была длиннее обычного. Потом пришло:

«Он тебя не тронул? Не наговорил тебе такого, после чего ты сидишь и ревёшь?»

Она закрыла глаза на секунду. Это был очень Лёшин способ заботиться — грубо, нервно, с той мужской тревогой, которая всё равно прорывалась сквозь привычную резкость.

«Нет. Всё нормально. Правда».

Новое сообщение пришло через полминуты.

«Я не привык верить слову “нормально” от женщины, которую вчера едва не разорвало от удовольствия у меня на глазах».

Анна почувствовала, как по коже пошёл знакомый жар. Она слишком устала, слишком мало спала, слишком много пережила за одну ночь, чтобы не отозваться телом на такую фразу.

«Лёша…»

«Что Лёша? Я с утра только об этом и думаю».

Потом ещё одно:

«О том, как ты выглядела. Как смотрела. Как не могла закрыть рот, потому что тебе было слишком хорошо».

Анна медленно вдохнула. Вот он, подумала она. Сначала переживает. Потом вспоминает. Потом уже не может остановиться.

Она встала, открыла ящик с бельём и сама не сразу поняла, зачем это сделала. Просто пальцы уже перебирали ткань: чёрное, винное, светлое, тонкое, гладкое, кружевное. Телефон снова завибрировал.

«Скажи честно, ты сейчас читаешь меня и краснеешь?»

Она посмотрела на своё отражение в зеркале и тихо усмехнулась. Щёки действительно горели.

«Может быть».

Ответ пришёл сразу:

«Значит, я жив».

И ещё через несколько секунд:

«Я весь день пытаюсь не думать, как бы снова стянуть с тебя что-нибудь красивое. Но у меня, если честно, получается хреново».

Анна провела пальцами по тёмно-винному комплекту и задержала его в руке. Именно его она и выбрала утром перед прошлой встречей, и от одной этой памяти внутри уже всё мягко сжалось.

Она написала:

«Ты пошлый».

«После вчерашнего? Поздно меня этим пугать».

Потом ещё одно сообщение, совсем в его стиле:

«Я теперь знаю, как ты стонешь, когда тебе уже некуда деваться. И, похоже, до старости это из головы не выброшу».

Анна села обратно на кровать, всё ещё держа бельё в руках. Её тело слишком быстро вспоминало. И именно это было самым опасным во всей их новой жизни: ещё утром она с мужем писала правила открытого брака, а вечером уже сидела с кружевом на коленях и переписывалась с мужчиной, который вспоминал её крики так, будто снова целовал ей шею.

Дмитрий стоял в дверях спальни, смотрел на телефон у неё в руке и молчал дольше, чем нужно. Анна уже успела почувствовать, как внутри поднимается знакомое напряжение, когда он наконец спросил:

— Кто пишет?

Она не стала врать. После всего, что уже произошло между ними, ложь звучала бы особенно жалко.

— Лёша.

Дмитрий кивнул медленно, будто это имя не удивило его, а только ещё раз подтвердило что-то неприятное, но уже давно понятное. Он вошёл в комнату, остановился у комода и несколько секунд смотрел не на неё, а в пол, потом всё-таки сказал:

— Знаешь, что самое смешное? В универе он у меня девушку отбил. Тогда я думал, что это просто глупая молодость, дурость, обычная мужская история. А теперь выходит, что спустя столько лет он снова рядом. Только сейчас он трахает мою жену.

Анна ничего не ответила. Она сидела на краю кровати, чувствуя, как телефон тяжелеет в ладони. Слова Дмитрия не были сказаны с криком или злобой. Именно поэтому они ударили сильнее. В них было не желание уколоть, а усталое, горькое удивление человека, который сам не верит в такую насмешку жизни.

Телефон снова завибрировал. Анна машинально опустила взгляд на экран. Новое сообщение от Лёши было коротким и предельно понятным:

«Приезжай ко мне. Я хочу тебя видеть».

Она не успела спрятать лицо. Дмитрий заметил всё: как дрогнули её пальцы, как она слишком быстро вдохнула, как в глазах мелькнуло то самое выражение, которое он уже научился узнавать. Не любовь. Не просто интерес. Желание.

— Зовёт? — спросил он.

Анна подняла на него глаза и медленно кивнула.

Несколько секунд Дмитрий молчал. Потом подошёл ближе, взял в руки тот самый винный комплект белья, который она недавно достала из ящика, провёл пальцами по кружеву и положил обратно на кровать.

— Поезжай, — сказал он тихо.

Анна даже не сразу поняла, что услышала.

— Что?

— Я сказал, поезжай.

Он посмотрел на неё прямо. В его взгляде было всё сразу: ревность, усталость, боль и что-то ещё, от чего у неё сжалось горло. Какая-то тяжёлая, мужская обречённость, перемешанная с любопытством, которое он сам, возможно, уже ненавидел.

— Ты же всё равно поедешь, — продолжил Дмитрий. — Только либо честно, либо опять с враньём. А мы вроде решили, что теперь без этого.

Анна медленно выпрямилась.

— Дим…

— Не надо сейчас жалеть меня. Просто собирайся.

Он сказал это спокойно, но в этой спокойности было больше напряжения, чем в любом крике. Анна смотрела на него и не двигалась, а он стоял посреди спальни и ждал, как будто сам хотел увидеть, как именно это теперь будет выглядеть: не тайно, не за его спиной, а у него на глазах.

Она встала и подошла к шкафу. Сняла домашнюю футболку, достала платье, потом снова посмотрела на винное кружево на покрывале. Пальцы дрогнули, когда она взяла бельё в руки. Дмитрий не отворачивался. Он смотрел тяжёлым, тёмным взглядом, и от этого простое переодевание вдруг стало почти невыносимо интимным.

Анна чувствовала его присутствие кожей. Она не видела в этом взгляде только боль. Там было что-то ещё — болезненное внимание мужчины, который не может остановить происходящее и потому хотя бы хочет увидеть его до конца. Это смущало её, пугало и странным образом заводило ещё сильнее.

Когда она натянула чулки и застегнула бельё, Дмитрий подошёл ближе. Не касаясь, только остановился рядом и посмотрел на неё сверху вниз.

— Красивое, — сказал он глухо. — Ты его для него выбрала?

Анна не смогла соврать.

— Да.

Он усмехнулся коротко, без радости.

— Честно. Уже что-то.

Потом отступил на шаг и кивнул на платье.

— Надевай.