Страница 49 из 129
Глава поселения решился сделать вылазку из их лесного убежища и сжег бывшее поселение, частично вместе с теми, кто спал в жилищах. Многие варяги успели выбежать из горящих полуземлянок и убили трех людей Горыни. Но и варяги теперь будут вынуждены уходить. А построить новые жилища для остатков общины получится быстрее, чем найти пропитание для людей, при том, что охотников у Горыни оставалось уже очень мало.
Еще при отходе от горящего поселения, Горыня заприметил извивающегося, как змея странного вида человека, который резко уснул ещё до того, как к нему приблизился верный соратник Горыни, воин Бойко. Человека вначале приняли за лешего, сильно странно тот был одет.
Люди Горыни отнесли спящего человека в убежище и даже дали время выспаться, пока женщины оплакивали потери от набега людей Снора. Когда же пришелец очнулся, он стал говорить невнятные, во многом не понятные слова, но «архи» и «логос» — греческие слова, произнесенные незнакомцем, заинтересовали Андрея, который уже второй год жил на поселении. Это было греческое слово «археологи», которого в греческом языке не используют.
Принимать у себя носителя веры в распятого мертвеца Андрея сперва Горыня не желал, но христианин общины знал много языков, ремесел, умел считать и вести прибыльный торг. Да и веру свою Андрей силой или упорством не насаждал, только лишь трое отроков, да две вдовые бабы приняли веру Христа.
В поселении к вопросам веры относились спокойно. Были тут и велесовы дети и те, кто поклонялся Хорсу больше, чем Роду, кто почитал всем богам Ярило, или, как его еще называли, Коляда. Так что Андрея не стали гнать, а использовали, как главного торговца в поселении, да и кузнечному делу тот был неплохо обучен, владел и мечом, но никогда не брал его и не сражался, только периодически тренировался.
— Что поведал тебе сей приблуд? — просил Горыня, когда к нему подошел Андрей после более чем странного разговора с найденным человеком.
— А сказывал он, что родичи его стали селищем недалече, где озеру конец, да река протокой с Днепром едина. Есть сред тех пришлых греки, кои «архиологами» кличутся. Да и сам найденыш имя мае Георгий — у эллинов я слыхал такое имя, да и у армян тако ж в вере сие имя есть, — Андрей задумался.
— Так они верят в бога-мертвеца? — сказал Горыня и не обратил внимания, как скорчил недовольную гримасу Андрей.
— Нет креста на нем, токмо ведает, яко крестится по канону, — ответил проповедник.
— Мыслю так, что протребно говорить с теми пришлыми, сгинем мы с чадами своими, да со старыми. Снор возвертается, да ошукает сховище наше, — поглаживая растрепанную бороду, сказал глава уже потерянного поселения.
Горыня погладил свою бороду и принял решение.
— Идем до архилосов, — сказал глава общины.
После изгнания насильников, среди всех выживальщиков из далекого будущего царило уныние и обреченность. Девушки ходили только большими стайками и опасливо смотрели не только на оставшихся парней из банды Шишона, но и на своих же одногруппников, ожидая и от них подлости. Парни, опускали головы, видя такое пренебрежение к себе. Некоторые винились, что не смогли уберечь. Да и в целом обстановка не располагала к тому, чтобы быть веселью.
— Ты, Солдат, поговорил бы с людьми, да определил задачи. Завтракали консервами, как такое допускать? Охоты нет, на огородах сорняков по пояс, на рыбалку никто не вышел, силки не смастерил. Сети есть у нас есть, можем и на рыбе жить. Так, парень, не пойдет. Решай, коли нужда будет, помогу, но и ты давай, работай, — отчитывал меня Рыгор.
— Да, я думал уже. Объявлю через полчаса собрание. Кто там по хатам или на огородах, скажи, чтобы подошли, — сказал я.
Похоже, что Шапка Маномаха все же тяжела. Но ведь я не напоминаю, что Паша-Козак вроде бы как главный. Он не активничает, уже и меня слушает. Ну и я помалкиваю. Так что какой бы тяжелой та шапка не была, она будет моей и мне ее носить.
— И, это…- Рыгор замялся. — Ты же Свету, да Большого послал вслед насильникам?
Я встрепенулся. Конфликта с мудрым и нужным для всеобщего выживания человеком, я не хотел. Но и скрывать, юлить и обманывать не стал.
— Да! — с вызовом, после долгой паузы, ответил я.
— Да не выкатывай ты грудь колесом. Все я пониманию, все понимают. Но и казнить здесь мы их не могли, и не только потому, что видели, как эти сорванцы взрослели. А потому, что для всех нас нельзя потерять человечность. Вот так, по-тихому, да. Они просто не смогли бы выжить в лесу. Это и наука для тех, кто сбежать захочет, или прогуляться по окрестностям без дозволения.
Рыгор достал изорванную газету, оторвал от нее прямоугольник и стал крутить самокрутку, выверенными движениями подсыпая махорку.
— Курить нужно бросать! — сказал я.
— Ага! Сейчас жа! Вот это ты у меня не заберешь. А самосад мой лучший. Буде что подымить, — Рыгор на запрет курева реагировал остро.
— Ты же русских людей травить будешь за семьсот лет, как табак в Россию привезли, — сказал я.
— А я делиться ни с кем не собираюсь. У меня страну забрали, мой СССР, перенесли в глухомань. Что я? Последней радости лишусь? — возражал Рыгор. — Да не о том ты думай, как как вольницу заканчивать и работать. Я тут с Михаилом говорил. Так он, ух, и умен, зараза! Убедил меня, стало быть, что сейчас весна, по-нашему конец апреля, пусть и довольно теплый. Так что поля можно и нужно разработать. Зерна на посев мало, но есть, может ячменя немного, да ржи. Бульбы же хватит на большое поле, кое какие семена есть с посевной. Два урожая соберем, прокормимся и сами и скотину откормим. Свиней больше нужно, так что не вздумай убойну какую выдумать, охотиться нужно. Давай, командуй.
Кроме как заканчивающейся ревизии, перенос продуктов в холодники и погреба домов, да заготовки дров, работа была только по установке столов и навесов, что принесли с низины — старого лагеря. Много человек просто сидели, ничего не делая, или бесцельно шлялись по округе. Шац и Николай Романюк считали, что работа кипит, сами были в гуще трудовой деятельности, вкапывая столбы для столов и навесов. Но это было не так, больше половины рабочей силы не использовалось.
Будущее собрание было воспринято не однозначно. Часть студентов посчитали, что их отвлекают от работы, как и Алексей с Николаем. Лида с Катериной так же посчитали сборы несвоевременными. Они еще не до конца все пересчитали и переложили, чтобы отчитываться. Были и те, кто хотел уже что-то делать, но не находил себя.