Страница 33 из 129
Глава 10
Глава 10
Лагерь археологов.
???
При подходе к лагерю я насторожился. Не было слышно гомона, криков, споров. Царило уныние. Недавние политические дебаты похоже, что сменились всхлипываниями и завываниями. Тихими, словно бы боясь разбудить кого-то. Кого? А кто даст ответ. Может какие-то действия студентов привели к тому, что произошло, что повылазили из тумана красные люди?
Картина в лагере, в котором два вечера царило счастье и веселье, поблекла красками и превратилась в «Черный квадрат» Малевича с непроглядной чернотой.
Раньше таких слез, грусти и упаднического настроения не было, даже сразу после атаки людей из тумана, а сейчас уныние и печаль стали как будто осязаемы. Может студенты были заняты чем-то отвлекающим их сознание?
Скорее всего, многие студенты раньше просто не смотрели на тела, укрытые одеялами, плащ-палатками или покрывалами. А чего не видно, того и нет и одногруппники просто ушли на раскоп, к вечеру вернуться… А то, что не цепляется глазу, того и нет вовсе.
— Что произошло? — по-хозяйски осведомился Алексей Михайлович.
— Вика умирает, все умрут, — сообщил новость заплаканный парнишка. Появилось еще больше вопросов.
— Что случилось? — я потряс словно бы сошедшего с ума парня.
— Вика ушла в кусты, а там змея ее укусила, она вернулась, а Николай Дмитриевич ей яд отсосал, — начал рассказывать парень.
— Это да, он такой… может отсосать… ну я имею в виду яд, — сказал Алик, подошедший к мне.
Послышались приглушенные смешки, да и рыдание почти прекратилось. Театр абсурда, да и только. Горе от веселья разделяет одна пошловатая реплика.
Я подошел к командирскому столу, возле которого лежала та самая Вика — полноватая рыжая девушка с просто огромным количеством веснушек. Рядом с солнечной девушкой лежал Николай с закрытыми глазами.
Выслушав краткий рассказ сбивавшегося с повествования пухлого парнишки, я засмеялся. Мне было очень смешно, что «вице-президент», по совместительству, лагерный «отсосун», уже приготовился к смерти от того, что не сплюнул яд, который вроде как высосал, а проглотил его.
Яд гадюки при проглатывании, скорее всего, не подействует, так как будет сильно разбавлен и слюной и желудочным соком, да и для этого нужны ранки в ротовой полости. Но самым желанным, пусть и некрасивым, было разразиться смехом над девушкой. Я не мог заставить себя быть серьезным, так как укус змеи был прямо, так сказать, «на тазе» полненькой рыжеволоски.
Ну ничего не мог с собой поделать: представлял как из этой ляжки Николай отсасывает яд.
Однако смех смехом. Меня учили действиям после укуса змеи в учебном центре в Фергане. Все же в Афганистане змей хватало. Я бесцеремонно перевернул девушку, с глазами полными ужаса. Она прикусила губу и не сопротивлялась.
Спустив трусы, обнаружив характерные следы укуса, я надавил на кожу вокруг двух ранок, но ни жидкости яда, ни сукровицы не появилось. Пришлось сковырнуть ранки, и уже тогда показался яд. Я укоризненно посмотрел на уже сидевшего и наблюдающего Николая.
Вот только что хотел смеяться с него. А теперь сам… Высасываю яд. При этом готовил в мыслях остроумные ответы на попытки подначить уже меня. Для всех необходимых процедур понадобилось минут десять под всхлипывания и болезненные стоны рыжей, которые при бурной фантазии пубертатного подростка можно было спутать с некоторыми иными особенностями межполовых отношений.
Да, я высасывал яд, однако, было понятно, что прошло больше пятнадцати минут, и отрава уже начала всасываться в кровь. Но действия не были бессмысленны, часть яда удалось извлечь, значит увеличились шансы пережить отравление с меньшими последствиями.
— Оля! — обратился я к стоящей неподалеку главному медику лагеря.
Естественно, она пришла посмотреть. Молча наблюдала, было видно, что Оля боится собаки, и не только она. Особенно после ночи… Пес же не отходил от меня ни на шаг.
— Перекисью водорода нужно обработать и пластырь наложить. Ее может тошнить, кружится голова, подняться температура. Движения никакого, напряжения на сердце никакого. А так жить будет. Вот только Николай может умереть, но не от яда, а от мнительности и похотливой фантазии.
Николай Дмитриевич, вице-президент первой археологической республики, понял, что я его высмеиваю.
— Михалыч… Президент ити твою мать! — выкрикнул я. — С избирателями уже поговорил? Обсудил отсасывание яда? Проведи еще конференцию. Вы чего, решили сдохнуть? Ничего не делаете.
Шац зыркнул на меня. Явно не горел он желанием рассказывать небылицы. Но а что хотел «президент»? Это часть работы руководителя.
— Там это… Солдат… Костя, парни… Они не хотели тебе говорить, но… Нужно, — не хотя, растеряв былую прыть, говорила Оля.
— Недавно ты была более грозной, — заметил я.
— Пошли… Но обещай, что не убьешь?– сказала медичка.
— Хорошо, — растерянно сказал я.
А фантазия давай рисовать в голове ситуации, при которых я могу вот так, не в бою, кого-то убить. Каннибалы что ли появились? Ну я не знаю, уже что и думать!
Оля повела меня в кусты. Я взял в правую руку пистолет, дослал патрон в патронник. В левой руке нож. Так, на всякий случай. Может она хочет избавиться от меня?
— Парни, это Оля! Я не одна. Солдата привела!
— Лапицкая, ты что творишь? Солдат же сейчас их убьет! — послышался возглас из кустов.
Я опередил Олю и быстрее нее вышел на небольшую поляну внутри густых зарослей кустов. И…
— Понятно, — сказал я, пряча пистолет за пояс.
Тут были связанные и избитые шесть краснокожих. Добыча, однако. А я думал, что только те остались, трое.
— Эти прятались в кустах. Они выкинули оружие, вышли на парней. Попытались освободить тех троих, других. Вот… Решили в лагере не показывать никому. Пока… — объясняла мне Оля.
— А я бы показал. Чтобы поняли, что опасность рядом, что эти шестеро… потом еще другие. И что? продолжать сидеть на поляне лагеря и нихрена не делать?– сказал я. — И странно вы относитесь ко мне. Считаете, что я полный отморозок и стану убивать этих красных? Да я уверен, что если им объяснить ситуацию их языком, то они первее станут мне помощниками.
Почему-то она, а не один из трех парней, которые охраняли пленных. Говорила и слушала Оля.
— Они не кажутся страшными, — взмолилась Оля.
— Но у нас появились рабы. И тут не спорить! — сказал я.
— Ррас вара на! — сказал один из краснокожих.
— Ага… учите русский язык. Будете сытно есть, — сказал я.