Страница 31 из 129
Массивный, с большой пастью, покрытый черно-серой шерстью, он выглядел все же мощнее, чем те собаки, что ведомые людьми напали под утро. Конечно, размеры животного визуально увеличивала длинная шерсть, но и этот элемент мог бы пригодиться в схватке с врагом.
— Ну и как тебя звать? Мухтар, Рекс, Бим? — Я перечислял самые популярные в СССР клички собак.
Приметил, что на слове «Рексе», пес проявил чуть большую реакцию.
— Что тут у тебя? — подошла Света.
— Ну куда? А если бы опасность? Нужно было стоять на дистанции и страховать, — начал было я ворчать.
— А, может, я хочу с тобой вообще куда-нибудь отойти? У меня тоже стресс и тебе нужно… этот стресс с меня снять, — проворковала Света. — Ого, какая собака! Ты кто?
Реально безбашенная. А если бы это была дикая собака. Но картина умиляла.
— Знакомьтесь, это Рекс, Рекс, это Света, она моя сучка, — представил я псу свою подругу, получив за такое представление толчок в бок. — Ну, чего ты бодаешься, Рексу же понятнее будет, если назвать тебя сукой.
Получил еще раз по ребрам, пусть и не больно. Я подыграл девушке и скорчил гримасу боли. Впрочем, быстро выпрямился, поднял зайца и пошел к наблюдательному пункту. Пес же, без напоминаний, побрел за мной. Признал хозяином.
Слышал, как Света глубоко вздохнула. Может обиженно прожгла своими карими глазами мне дыру в спине. А после поплелась следом. Чувствую меня ждет женская месть. Когда я захочу, последует отказ. Но не жаться же по кустам, когда такое!
Уже рядом с охающими и ахающими умниками, не обращая внимания на разрастающиеся академические споры, благо дебаты были негромкие, я достал одну из банок тушенки и куска колбасы. Вскрыв банку ножом, вывалил все на траву, приглашая Рекса к трапезе.
Что-то непонятное то ли прорычав, то ли простонав, пес с жадностью накинулся на еду, просто заглатывая большие куски. Не успел я открыть еще одну банку тушенки, уже для себя, так как от запаха тушеного мяса самому жутко захотелось есть, а пес уже смотрит просительным взглядом, моментально прикончив свою порцию еды.
— Ну, брат, чем тебя одного прокормить, проще трех студентов, — Я потрепал за холку Рекса и добавил. — Но, думаю, от тебя толку будет больше.
— Товарищ Посталовский, — позвал меня Алексей Михайлович Шац — первый «президент-археолог». — Это же просто удивительно. Вы понимаете, что эти люди имеют просто идентичный набор реконструктора под конец девятого, до десятого века? Может немного с датировкой и сложнее, но думаю, что так. Тут и кривичи-полочане, там есть мужчина, с проволочным височным кольцом, трапециевидная подвеска с циркульным орнаментом, как у псковских кривичей, молоточки Тора на шее у некоторых.
Пошла лекция! Не скажу, что я отличный студент. Нравится история, сдал сессии без проблем. Но вот чтобы так… Фанатично. Но если в университете можно было слушать в пол уха, то сейчас каждая деталь важна.
— Один мужчина, видимо, отыгрывает статусного воина, у него серебряная шейная гривна, витая такая, интересная в исполнении. Топоры третьего и четвертого типа по Кирпичникову. А какой драккар построили? Это, наверное, шведы-реконструкторы, наши не умеют. Я слышал, что они планировали путешествие по пути «Из варяг в греки», договаривались с Советским Союзом о проекте возрождения исторического пути. Нужно срочно подать им знак, нельзя, чтобы они отплыли. Там и рация будет, чтобы связаться и по реке точно окажемся в Лоеве, помощь приведем.
— Ты идиот? — не зная как реагировать на эти слова, я дал выговориться Шацу. — Еще не понял, что мы в прошлое попали? Какие, нахрен, рации или туристы? Это боевой отряд непонятно кого. Толи славян, может варягов. Понимаю, что мозг не хочет принимать ситуацию, но мля… пора!
— Я уверен, что варягами на Руси называли всех воинов-разбойников, это не этническое определение, а надплеменное, есть мнение… — встрял в разговор Штейн, который и до этого нашел немало дискуссионных вопросов с Шацом.
Они не слышат меня? Или полные идиоты, или такие фанаты истории, что и смерть им непочем.
Я уже слышал в лагере, вчера, как эти двое с упоением спорили. Преподаватель со второкурсником! Умник все же умник и есть! Но сейчас.
— Михалыч, не нервируй, а! Ты же понял, что мы в прошлом, все изменилось, кроме пространства в версту от лагеря. Нужно думать, как выжить, хоронить погибших. А вы спорите о типах топоров? Серьезно? — я, наверное, изменился в лице и жестко посмотрел на Шаца, вдалбливая ему каждые последующие слова. — Это уже не игры, эти бородатые туземцы раскатают нас в блин, если только не покосить их из автомата. Но патронов очень мало. Сколько подобных путешественников ходит по ближайшим рекам, мы не знаем, а место, где мы расположились — лакомый кусочек, уходить же от сюда, обречь себя на еще более быструю смерть где-нибудь в лесу или болотах, с кишащими хищниками. И, либо мы работаем вместе, либо я сейчас же набью тебе морду, всем вам, и уведу запутавшихся подростков-студентов в более безопасное место, хоть и силой.
— Мы имеем право самовыражаться и самостоятельно выстраивать свою жизнь. То, что ты делаешь… это насилие, люди сделали выбор, я их представитель, мне делегировали власть, — несмело, низким голосом, и пряча глаза, возразил Шац.
— Да мене плевать и на выбор и на право! Людей нужно спасти и начинать уже работать, много работать. Уже почти шесть часов прошло с момента атаки, что сделано? В лагере бардак, тела вот-вот начнут разлагаться, студенты прячутся под деревом, подальше от трупов. Работает только Ольга.
— Но…
— Без «но», мля! Для меня не важно, кто президент, кто Верховный Совет. Только времени на съезды и говорильни нет, может после, но и то вряд ли. Будьте хоть тори, хоть виги, как в английском парламенте, но работу и безопасность обеспечьте, иначе всем конец! И те, кто пошел за тобой из-за тебя, твоей нерешительности, и сгинут. Ты представляешь, что и как можно говорить этим бородачам? Будут ли они вообще слушать? Давай, Леша, работать, а не меряться харизмами. Вот она — опасность! Приехали неизвестные вооруженные холодным оружием дикари, которые, уверен, горло перережут и здрасте не скажут. Как те красные. Молчат они?
— Молчат.
— Они проиграли. Но сколько убили? И если бы туман не уходил… А эти еще злее будут. У них топоры железные, — говорил я.