Страница 122 из 129
Торгейр был племянником ярла Бьерна, выбравшего в заместители Свена, что сильно давило на психически неуравновешенного нынешнего ярла. Отец Свена некогда спас Бьерну жизнь и стал его названым братом, хотя был не свеем, а словенским полабом. После смерти побратима Бьерн взялся воспитать его сына, подростка Бетотура, а старшую дочь верного соратника удачно выдал замуж в Бирке.
В священной дубовой роще Упсалы ярл Бьерн испросил у богов разрешения считать Бетотура своим сыном и преемником, так как своего сына не имел. Боги выразили согласие и нарекли словенина Свеном. После смерти Бьерна тот стал ярлом и повел две сотни варягов в Гардарику на служение Рюрику.
После убийства Свена команда взбунтовалась, не желая видеть предводителем Торгейра, жестокого даже по меркам суровых варягов. От чужих мук тот получал удовольствие, как иные от женщины. В Киеве произошел раскол: побратимы, сидевшие в одном ряду гребцов, устроили свару. Торгейру пришлось уйти, оставив большую часть добычи. Свеи и даны пошли с ним, а кривичи, полабы, сорбы и латгаллы остались служить Хельги.
И тут такой повод проявить себя как предводителя, вернуть воинскую славу, чтобы боги в Вальгалле обратили внимание на будущих собутыльников. Торгейр решил истребить род Лесьяра, а переговоры о вире вел для развлечения. Унижение людей тоже доставляло ему удовольствие.
— Он говорит, что может снабдить нас важной информацией, если мы не станем убивать его род, даже готов участвовать в каком-то деле, что сулит огромную добычу, — перевел слова Лесьяра Акке.
Торгейр думал долго, хотя предпочитал хитростям бога-обманщика Локи прямолинейность и силу Тора. Перед ним стоял на коленях избитый Лесьяр, еще шестеро связанных ждали своей участи. Торгейр предвкушал их мучения, но рядом с воинами в дорогих портах и красных сапогах дикие казались нищими. Что с них взять? Два оставшихся драккара и так были гружены греческой солью, ценимой на Севере, тканями, серебром, пятью конями и оружием. При оплате и дележе трофеев конунг Хельги был справедлив, дал даже сверх договора. Стоило ли перегружать корабли добром оборванцев? Если только девы будут полнобедрые, да и тех перед волоками убить придется.
— Что он предлагает? Если добыча будет вдвое больше, чем я могу взять с его рода, пощажу и даже поделюсь с ним, — соврал Торгейр, усмехаясь: Локи тоже обратил на него внимание, раз послал мысли о хитрости.
Лесьяр рассказал о двух драккарах, где все в твердой обуви, бронях, с мечами и дорогими луками. Есть у них ткани, и даже лопаты сделаны не из дерева, а из хорошего железа. Многие молодые, пусть и видно, что воины. Еще они что-то копают глубоко в земле и грузят в мешки, перегружая корабли. Находятся всего-то за излучиной реки, в пятнадцати полетах стрелы.
— Скажи Освельду Длиннорукому, чтобы пришел ко мне, — скомандовал Торгейр. Акке отправился искать лучшего разведчика и охотника отряда, понимая, что ненавистный ярл хочет напасть на тех, о ком рассказал дикий.
— Злыдень, живота лишу тя, — проворчал Акке на словенском языке, обещая убить Торгейра.
Акке остался в отряде только из желания мести. Торгейра он ненавидел по-юношески маниакально. Тот и раньше подтрунивал над парнем, называя его мать шлюхой или рабыней. Свен пресекал такое, чтобы не допустить убийства в отряде, но Акке пять раз выходил без оружия против Торгейра. Итог — откушенный безумцем мизинец и каждый раз жизнь на волоске. Торгейр был отчаянным, бесстрашным воином, в бою впадал в состояние, схожее с берсерком. Потому часть команды, чтившая храбрость и личные боевые качества больше ума, пошла за маньяком.
— Чего-то мне муторно, — произнес Большой, озираясь вокруг.
— Да всё уже, загрузили много породы, даже вон и поохотились, порыбачили сетью. Еды хватит на всю дорогу назад, если только во время первой стоянки докоптим всё, что добыли сегодня, — успокаивал и себя, и Большого Рыгор.
Он тоже был в напряжении, но объяснял это волнением перед отъездом. Миссия прошла успешно. Даже слишком успешно, и Рыгор гнал эту мысль из головы.
— Алик, Алик? — звал десятника Большой.
— Да? — через минуту парень подошел к кораблю, который грузили.
— Твой десяток на охране? — Дождавшись положительного ответа, Большой продолжил предельно серьезно, как бывало только во время опасности: — Усиль бдительность, выстави два-три секрета в кустах.
— Так у меня людей всего-то на два-три секрета, — озадаченно, проникаясь тревогой Большого, сказал Алик.
— Выставляй, я пойду поговорю с кривичем и Карпом, — Большой похлопал парня по плечу и направился ко второму кораблю, куда уже готовились залезать воины.
Вшс-шс — Большой ощутил лицом резкий ветерок от пролетевшей мимо стрелы.
— К бою! — проревел попаданец, перехватывая свою огромную секиру в руки.
Вокруг уже слышались крики боли и призывы к обороне. Стрелы всё еще свистели, но находили меньше жертв. Тренировки и муштра позволили воинам Славграда быстро ощетиниться, хотя прочную стену щитов выставить пока не получалось.
— Твою мать… Танька, прости, не уберег, — Большой, сперва краем глаза, а потом повернувшись всем телом, увидел Алика. Стрела попала прямо в лоб, не оставив шанса выжить. На смертельный свист вокруг попаданец уже не обращал внимания.
Между тем два сотника — Карп и Волькомир — вышли вперед, к наиболее активным лучникам врага. Они творили чудеса или демонстрировали технику, недоступную многим как в этом мире, так и в будущем. Щитами-каплями и мечами сотники сбивали летящие в них стрелы, позволяя остальным быстрее выстроиться за их спинами.
Через полторы минуты боя сделали первые выстрелы многозарядные арбалеты по китайскому образцу чо-ко-ну, усовершенствованные городскими умельцами. С кораблей стреляли скорее «в ту степь», но вынуждали врага прятаться, опасаясь шального болта. Катапульты зарядили камнями, и через три минуты они тоже дали залп. Стена щитов уже окрепла, а лучники и арбалетчики вовсю занимались «контрбатарейной борьбой».
Складывалась патовая ситуация: славгородцы не могли погрузиться на корабли без потерь, а взять их теперь, этих разбойников, было нелегко. В сторону кустов полетела бутылка с зажигательной смесью. Пусть она и не долетела до «зеленки», где хватало сухих деревьев и палок, но возможности продемонстрировала. Торгейр задумался.
— Переведи этому трусу Лесьяру, чтобы послал своих воинов в атаку, — сказал Торгейр неизменному переводчику Акке.