Страница 96 из 100
48 глава
— Вот видеозаписи, и на них все чисто. Нет доказательств, кроме неисправных тормозов. Но мы оба знаем, кто к этому может быть причастен, — говорит Таня, сидя напротив и наблюдая за мной, пока я просматриваю видео в ее телефоне и листаю бумаги.
В ушах звон и шум, будто по голове лупят барабанами. Туго соображаю. Еще и эти таблетки, от которых мысли вязнут, как в болоте.
— Допустим, это Лопырев, — соглашаюсь, и с таким скрипом собираю разумные мысли, что берет раздражение. — Но тех, кто хотел бы его устранить, хватает. Почему он вдруг решил, что я единственный?
— Даже если и не единственный. Лопырева не посадят. Он выкрутится. А ты бы больше никуда не лез, Демьян. Мишель места себе не находит. Ездит туда-сюда с младенцем, пока ты справедливости пытаешься добиться. Хотя сам же сказал поначалу — пусть идет как идет, и денег на жизнь тебе хватит. Что? Не хватает?
— Хватает. Но я не просто так адвокатом работаю. Как можно спокойно смотреть на творящийся беспредел? Не меня, так кого-то другого продавят.
Таня закатывает глаза и громко цокает.
— Ты ведь понимаешь, что тебе просто повезло? А могло все закончиться печальнее. Не думал об этом? Что будет еще одна попытка, раз эта не увенчалась успехом. Особенно если не остановишься.
— Думал. Перерезать мне тормоза, пока я ужинаю с бывшей женой и оформляю сделки купли-продажи? Ну согласись, это мелко для Лопырева.
— Список тех, кто еще может попасть под раздачу, предоставишь?
— Зачем?
— Может, он вас всех по очереди устраняет.
Задумываюсь над этой версией.
— Дома в документах. Информация конфиденциальная. Пересылать никому нельзя. Там известные фамилии мелькают.
— Ну и заварил ты кашу, Демьян.. — вздыхает Татьяна.
— Я?
— Ну а кто? Воспитывать сына тебе мало, да?
— Кстати, про сына. Почему Мишель сегодня не приехала?
— Арс сильно раскричался, мы вернулись.
— Поскорее бы уже завтра и выписка.
— И мне разгрузка. Повадился командовать из больничной палаты.
— Лучше, когда из кабинета приказы раздаю?
— Намного. Ну и ты помнишь, больницы у меня с Владом ассоциируются. Не люблю в них бывать. Даже с детьми у педиатра. Я, кстати, летний отпуск планирую не в Сочи поехать, а к Диего и Виктории. Вместе с девчонками, — вдруг заявляет Татьяна.
— Ого, — услышав эти слова, присвистываю. — В Португалию?
— Да, соскучилась по тем местам. Да и в целом красивая страна. Девчонкам будет интересно.
— Мне нравится эта идея. А то все Сочи да Сочи. Определенно рад это слышать, Татьяна, — улыбаюсь я.
— Ладно. Я поехала. Буду на связи, — поднимается со стула, собирает бумаги, забирает телефон.
Мы прощаемся с Таней, и я набираю Мишель. Она не отвечает, а чуть позже присылает сообщение, что укладывает Арса спать, и прикрепляет его фото.
— А свою?
Присылает еще одно. Светлые волосы собраны винтажной заколкой с одной стороны, на ней белое платье с глубоким декольте. Ей очень идет.
«Скучаю», — шлю ей ещё одно сообщение.
Она отвечает, что тоже, и выходит из сети. На нее это не похоже. Даже не спросила о моем самочувствии. Но возможно, сама сильно устала.
Ко мне заглядывает медсестра, чтобы поставить капельницу, и с нее вырубает до вечера. А когда просыпаюсь, то отлично себя чувствую, и смысла не вижу оставаться в больничных стенах. Особенно когда снова набираю Мишу, и она опять меня динамит. В чем причина? Среди ночи приехала, узнав о моей аварии, а теперь что произошло? Звоню бабуле разведать обстановку, но все вроде как обычно.
Собрав вещи, вызываю такси и поднимаюсь к врачу. Тот недоволен, что я ухожу, заставляет писать расписку под свою ответственность. Еще одну ночь тут провести? Нет. Отлежусь дома. И узнаю, что произошло. Догадки, конечно, есть. Пока еду, набираю Саиду. Та подтверждает, что виделась с Мишей. Говорит, что ничего такого не сказала, лишь передала ей папку с документами, которые мы накануне заверили у нотариуса.
Теперь более-менее становится понятно, что к чему.
Едва переступив порог, направляюсь прямиком в спальню. Миша спит с Арсом. Они лежат лицом друг к другу. Подхожу ближе, сажусь рядом. Тишина такая, что слышно их дыхание.
— Дема, — шепчет бабушка, приоткрыв дверь. — Ты же завтра должен был выписаться..
— А я выписался сегодня. Сейчас приду, ба.
Она закрывает дверь, а я еще несколько минут сижу рядом и смотрю на них, вспоминаю слова Саиды. Она чертовски права. Во всем. Я помешался на этой девчонке и мои чувства к Мише самое настоящее безумие.
Ее губы приоткрываются, она что-то шепчет во сне. Вроде бы произносит мое имя. Так нежно и чувственно у неё это выходит. Скольжу взглядом ниже, по приоткрытой груди, по мягким изгибам, по руке, которой она придерживает сына. Мне все в ней нравится, абсолютно всё. А наш сын и вовсе как произведение искусства, любовался бы бесконечно.
Оставив их, выхожу из спальни и иду к бабуле. Мы пьем чай, она причитает, что выгляжу я плохо, лицо разбито, и с таким видом на работу мне точно нельзя. А я и так не собирался.
— Дема, как же так.. Я очень переживала. И стара уже для таких волнений.
Обнимаю ее и целую в щеку.
— Это просто синяки, бабуль. Заживут. Обещаю себя беречь. Иди отдыхать. И я тоже лягу.
— Я ведь куклу тебе на оберег делала, — вспоминает она. — Ты выкинул ее?
Но кажется, она как раз и помогла, только вслух об этом не говорю. И думать о смерти тоже не хочу. Тем более заставлять Мишу переживать тот ад, который сам пережил с Саидой несколько лет назад. Действительно счастливчик, что выкарабкался практически целым.
— Она в бардачке. Ничего не выкидывал, ба. Спокойной ночи, — целую ее в макушку и иду в душ.
Горячая вода разгоняет кровь, смывает больничный запах. Синяки на рёбрах ноют. После душа захожу в детскую, перекладываю сына в кроватку. Арс даже не просыпается. Лишь смешно поджимает губы во сне и чмокает ими. Зато Миша сонно приоткрывает глаза. Увидев меня, улыбается, как ребенок.
— Дема, — шепчет она. А потом дергается, окончательно просыпаясь, и садится. — Ты? Ты ушел из больницы?
— Ушел, — убираю прядь ее волос за ухо, а с другой стороны снимаю заколку. — Что там успела себе напридумывать? — спрашиваю, вглядываясь в ее лицо. — Я знаю, что ты встречалась с Саидой.
Мишель вскидывает подбородок. Губы начинают дрожать, от нее буквально исходит напряжение.
— Ты.. ничего не сказал о проблемах, а я почитала те бумаги.. Ты практически все потерял? — сбивчиво шепчет она. — Это я во всем виновата? Сначала разрушила жизнь Мая, теперь твою..
— Так, стоп. Остановись, — беру её за плечи.