Страница 48 из 49
ЭПИЛОГ
Поляна погрузилась в полумрак. В таёжных лесах, когда садится солнце, тьма наступает стремительно, будто кто‑то невидимый дёргает за ниточки, и мир вокруг мгновенно темнеет, в отличие от открытой местности. Но это не пугает и даже не нервирует. Здесь, у костра, среди своих, чувствуешь себя в безопасности.
Посреди поляны горит костёр, его ровное, успокаивающее пламя танцует в такт дыханию ночи. Большое кострище, чуть углублено в землю и обложено речными камнями, держит огонь в крепких объятиях: ветки не вываливаются за край, сложены друг на друга так, чтобы гореть ярче и выше, бросая отблески на лица собравшихся.
Воздух уже достаточно прогрет днём, но вечером и ночью всё равно ещё чувствуется, что это только весна — в прохладном ветерке, в едва уловимом запахе талого снега. И в этом она прекрасна — робкая, осторожная, но неумолимо наступающая, дарующая надежду.
— Сегодня что, снова луна взойдёт раньше срока? — за моей спиной раздался хитрый голос Григория. Он всегда умеет поддеть так, что хочется одновременно засмеяться и огрызнуться.
Через секунду он уже уселся рядом на огромное бревно, которое принесли к кострищу наши товарищи, и потёр руки, глядя на огонь с явным удовольствием.
— Сплюнь, дурнина! — где‑то сбоку сказала Марфа, и я успел заметить, как она бросает строгий взгляд на Григория. В её глазах, несмотря на строгость, плясали смешинки.
Все изменились. Всё изменилось! Даже среди берендеев пронёсся дружный вздох облегчения. И сейчас, здесь, на этой поляне собраны многие, кто почувствовал перемены и пришёл вместе со всеми поблагодарить… Алёну.
Я улыбнулся, а Алёна только крепче прижалась ко мне, поудобнее укладывая голову на плечо и шумно вдыхая мой запах. Её дыхание стало ровным. Она задремала около часа назад, убаюканная гомом людей, историями и легендами, улыбками и… счастьем. Давно наши хранители не собирались вот так спокойно, только для того, чтобы встретить всем новое время года, поблагодарить природу за её дары и почувствовать все изменения, увидеть счастливые лица собратьев! В воздухе витала особая атмосфера — не просто отдых, а единение, связь, которую не разорвать.
— Ну да, согласен, — хмыкнул Григорий, окидывая всех довольно. — Деву наш Хранитель встретил. Мир спасён. Земля начала исцеляться. Можно и передохнуть.
В его голосе звучала неподдельная радость, но я уловил и тень грусти — будто он вспоминал что‑то своё, давнее.
— Григорий, а тебе не хватает адреналина? — с другой стороны от нас присел Айдас. Его голос был спокоен, но в глазах сверкал знакомый озорной огонёк. — Так давай устроим охоту. Заодно посмотрим, кто быстрее и ловчее: волки или лисы?
— Ну нет! — довольно засмеялся Григорий. — Я с тобой охотиться не буду, Айдас. Слишком ты злой. И не бережёшь себя. Да и тебе пора бы в город съездить. А то вон в стае твоей уже несколько берендеев свои пары встретили, а ты всё одиночкой ошиваешься. Пример должен показывать для своих!
В словах Григория звучала не насмешка, а искренняя забота, он действительно переживал за друга.
Айдас в этот раз промолчал, но я успел уловить странные эмоции в нём. Он закрывается от всех, будто возвёл невидимую стену. Даже сегодня, сидя здесь вместе со всеми, он будто не с нами, его мысли где‑то далеко, за горизонтом.
Алёна слегка нахмурилась во сне и немного завозилась у меня на руках. Я же поудобнее её перехватил, только крепче прижал к себе, ощущая тепло её тела, ровное биение сердца. В такие момент мир кажется правильным, завершённым.
Когда я встретил её два месяца назад в лавке, подумал, что это просто игра сознания, слишком уж невероятным казалось то, что происходило. Но мы стояли с ней, смотрели друг на друга и не могли оторвать взгляд. Время остановилось, звуки стихли, остались только её глаза, как сама тайга. А когда Лада, молодая ведьма из лавки, громко кашлянула, привлекая наше внимание, мы не сразу поняли, что произошло. Будто вернулись из другого мира, где были только мы двое.
Вот только зверь в груди уже проснулся. Я его снова почувствовал! Не просто присутствие, а живую связь. Немного чумной, взбудораженный, но до одури счастливый! Мой медведь замурлыкал, когда Алёна сделала шаг ко мне и тихо спросила:
— А мы с вами раньше не встречались?
И после её слов меня накрыло воспоминаниями! Меня — взрослого берендея, мужчину в человеческом обличии. Того, который может выстоять против нескольких врагов, повело так, что я на колено упал, успев опереться кулаками о пол. Перед глазами проносились картинки воспоминаний, во всех подробностях! И всё это — переплетённое с болью, смешанной со счастьем.
Я вспомнил и гору, и наш полёт, и то, как мы разделили силу, и даже то, как Алёна прощалась со мной! Как впервые увидел её в разбитой машине. Как сражался за неё… Воспоминания били, как волны о скалы, но не разрушали, а наоборот очищали, освобождали.
Руки Алёны легли мне на плечо и щеку, поднимая мою голову, чтобы я взглянул ей в глаза. В них читалась та же буря эмоций: узнавание, радость, страх перед чем‑то новым. А с другой стороны уже стояла ведьмочка, протягивая мне стакан с оранжевой жидкостью.
— Выпей, Декабрь. Станет легче, — спокойно сказала Лада и, передав стакан мне, отошла в сторону. В её взгляде я увидел понимание. Она знала, что происходит, и не пыталась вмешиваться, лишь помогала.
А я, вместо того чтобы выпить, уставился в глаза Алёны, которая оказалась рядом — живая, настоящая, с тёмно‑зелёными глазами, как самые яркие леса тайги. Она пахла мёдом, свежей зеленью и луговыми травами, запахом самой жизни.
— Я тебя знаю, — выдохнула Алёна, и по её щекам побежали слёзы, а губ коснулась улыбка, будто теплом обогрела изнутри.
В этот миг я понял, что всё было не зря. Все испытания, боль, потери, только ради этого момента, ради неё.
На плечи Алёны лёг шерстяной плед, а меня вырвало из воспоминания. Поднял взгляд и наткнулся на сосредоточенного Айдаса.
— Она озябла, а ей бы поберечься, — тихо сказал он и всунул мне в руки один край пледа. В его глазах я увидел то, чего не замечал раньше — не только замкнутость, но и заботу, готовность поддержать.