Страница 20 из 106
— Если бы это было возможно — да. Будь у нас самолёт, одинаково хороший у земли и на десяти тысячах метров, с большой дальностью, прекрасной манёвренностью, мощным вооружением, дешёвый и простой в производстве, я первым предложил бы строить только его. Но такого самолёта нет.
— Почему?
— Потому что за каждое преимущество приходится платить. Высотность требует одного, манёвренность другого, дальность третьего. Попытаемся получить всё сразу — скорее всего, получим среднюю машину, которая умеет всё понемногу, но ни в одной задаче не будет лучшей.
Рычагов уже понял, куда он ведёт.
— Разделить по задачам?
— Именно.
Копец подвинул к себе лист бумаги.
— Возьмём МиГ. Хорошая машина.
Рычагов поднял брови:
— Многие жалуются.
— Потому что от неё требуют не то, для чего она лучше всего подходит. На малой высоте она теряет свои основные преимущества, зато наверху скорость и высотность начинают работать на неё.
— И куда её?
— Две основные задачи: высотный перехватчик ПВО и воздушный разведчик.
Тимошенко нахмурился:
— Почему разведчик?
— Потому что задача разведчика — прежде всего вернуться домой с тем, что он увидел. Высота и скорость помогают уйти от перехвата, а если уйти не получилось, это всё-таки истребитель, способный за себя постоять.
Рычагов медленно кивнул.
— Логично.
— Но таких машин не нужно десятки тысяч. Посчитать потребность ПВО, дать фронтам разведывательные части, создать резерв — и всё. Не использовать их как обычные фронтовые истребители.
— Хорошо. А фронту что оставишь?
Вот теперь начиналась самая опасная часть разговора.
— Яковлева.
Рычагов явно ожидал другого ответа.
— И-26?
— Не совсем. Я бы ещё посмотрел на УТИ-26.
— На учебную машину?
— На её конструкцию. Она прочнее, имеет определённый запас. Пусть конструкторы посчитают, что получится, если сделать на её основе полноценный одноместный боевой истребитель.
— Зачем, если есть И-26?
— Потому что мне нужна рабочая лошадка, а не рекордный самолёт. Простая, надёжная и технологичная машина, достаточно манёвренная, чтобы обычный хорошо подготовленный строевой лётчик мог на ней нормально воевать. И с нормальным вооружением.
— Каким?
— Пушка и два крупнокалиберных пулемёта, если конструкция позволит поставить их без чрезмерной потери лётных характеристик.
Рычагов задумался.
— Тяжеловато.
— Поэтому и говорю: пусть считают. Я не конструктор.
Тимошенко посмотрел на начальника ВВС:
— Имеет смысл?
Тот ответил не сразу:
— Посчитать — имеет.
Копец мысленно выдохнул. Большего сейчас и не требовалось.
— Значит, МиГ наверх, Як фронту. А дальше? — спросил Рычагов. — Ты ведь явно не закончил.
— Нужен ещё один тип.
— Только что говорил, что типов слишком много.
— Одинаковых. Я предлагаю не три фронтовых истребителя, а один.
Тимошенко чуть наклонился вперёд:
— А третий тогда зачем?
— Для завоевания превосходства в воздухе.
В комнате ненадолго стало тихо.
— Объясни, — потребовал Тимошенко.
— Массовый Як должен быть хорошей машиной, на которой сможет воевать обычный строевой пилот. Но от массового самолёта мы неизбежно потребуем простоты производства, надёжности и приемлемой цены. Здесь же нужна машина, для которой на первом месте стоят лётные характеристики.
— Какая?
— И-185 Поликарпова.
Рычагов поморщился:
— С каким мотором?
Вот он, главный вопрос.
— М-82.
— Он слабее того, под который Поликарпов рассчитывал машину.
— Знаю.
— Тогда зачем?
— Потому что мне нужен самолёт, который можно получить в обозримое время, а не прекрасная машина, которая когда-нибудь полетит с двигателем, которого пока нет в нормальной серии.
Рычагов несколько секунд смотрел на него.
— Я не предлагаю завтра запускать И-185 в производство, — продолжил Копец. — Сделайте опытную машину с М-82 и испытайте. Если даже с этим двигателем она покажет характеристики, позволяющие превосходить основные машины потенциального противника, программу стоит продолжать. Если нет — вопрос закрывается.
Тимошенко постучал пальцами по столу.
— И сколько таких самолётов тебе надо?
— Сначала столько, сколько найдётся лётчиков, способных полностью использовать их возможности.
Рычагов усмехнулся:
— Интересная единица измерения.
— Зато честная. Посадите вчерашнего курсанта на лучший в мире истребитель — и можете потерять и курсанта, и самолёт в первом же бою. Машины завоевания превосходства должны получать лучшие пилоты. Отдельные части, которые можно перебрасывать на самые опасные направления. Их задача — не сопровождать каждый разведчик и не дежурить над каждым аэродромом, а выбивать из воздуха лучших лётчиков противника и обеспечивать своим свободу действий.
— А остальные?
— Основную работу будет делать массовая авиация. Для этого и нужен Як.
Тимошенко некоторое время молчал.
— Значит, три машины.
— Три разные задачи. МиГ — высота, ПВО и разведка. Як — массовый фронтовой истребитель. И-185 — завоевание превосходства. Если завтра кто-нибудь принесёт фронтовой истребитель, который заметно лучше Яка, его, конечно, надо рассматривать. Но если он просто такой же, зачем нам второй самолёт того же назначения?
— Конструктору хочется, — заметил Рычагов.
— Конструктору, возможно, хочется. А технику потом хочется повеситься, когда на одном аэродроме стоят три типа машин, для каждой из которых нужны свои детали.
Рычагов рассмеялся:
— Вот с этим спорить не буду.
— Заводам тоже не легче. Новый самолёт означает новую оснастку, документацию и освоение производства. Если получаем серьёзное преимущество — расходы оправданы. Если машина практически ничем не лучше уже выпускающейся, какой смысл?
Тимошенко закрыл папку, Копец замолчал. Дальше давить было нельзя: он сказал достаточно.
— Ты понимаешь, что авиационную промышленность никто по твоему слову перестраивать не станет? — наконец произнёс Тимошенко.
— Конечно.
— Тогда чего хочешь?
— Проверить. Только проверить.
Ответ прозвучал без паузы.