Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 106

— Если бы это было возможно — да. Будь у нас самолёт, одинаково хороший у земли и на десяти тысячах метров, с большой дальностью, прекрасной манёвренностью, мощным вооружением, дешёвый и простой в производстве, я первым предложил бы строить только его. Но такого самолёта нет.

— Почему?

— Потому что за каждое преимущество приходится платить. Высотность требует одного, манёвренность другого, дальность третьего. Попытаемся получить всё сразу — скорее всего, получим среднюю машину, которая умеет всё понемногу, но ни в одной задаче не будет лучшей.

Рычагов уже понял, куда он ведёт.

— Разделить по задачам?

— Именно.

Копец подвинул к себе лист бумаги.

— Возьмём МиГ. Хорошая машина.

Рычагов поднял брови:

— Многие жалуются.

— Потому что от неё требуют не то, для чего она лучше всего подходит. На малой высоте она теряет свои основные преимущества, зато наверху скорость и высотность начинают работать на неё.

— И куда её?

— Две основные задачи: высотный перехватчик ПВО и воздушный разведчик.

Тимошенко нахмурился:

— Почему разведчик?

— Потому что задача разведчика — прежде всего вернуться домой с тем, что он увидел. Высота и скорость помогают уйти от перехвата, а если уйти не получилось, это всё-таки истребитель, способный за себя постоять.

Рычагов медленно кивнул.

— Логично.

— Но таких машин не нужно десятки тысяч. Посчитать потребность ПВО, дать фронтам разведывательные части, создать резерв — и всё. Не использовать их как обычные фронтовые истребители.

— Хорошо. А фронту что оставишь?

Вот теперь начиналась самая опасная часть разговора.

— Яковлева.

Рычагов явно ожидал другого ответа.

— И-26?

— Не совсем. Я бы ещё посмотрел на УТИ-26.

— На учебную машину?

— На её конструкцию. Она прочнее, имеет определённый запас. Пусть конструкторы посчитают, что получится, если сделать на её основе полноценный одноместный боевой истребитель.

— Зачем, если есть И-26?

— Потому что мне нужна рабочая лошадка, а не рекордный самолёт. Простая, надёжная и технологичная машина, достаточно манёвренная, чтобы обычный хорошо подготовленный строевой лётчик мог на ней нормально воевать. И с нормальным вооружением.

— Каким?

— Пушка и два крупнокалиберных пулемёта, если конструкция позволит поставить их без чрезмерной потери лётных характеристик.

Рычагов задумался.

— Тяжеловато.

— Поэтому и говорю: пусть считают. Я не конструктор.

Тимошенко посмотрел на начальника ВВС:

— Имеет смысл?

Тот ответил не сразу:

— Посчитать — имеет.

Копец мысленно выдохнул. Большего сейчас и не требовалось.

— Значит, МиГ наверх, Як фронту. А дальше? — спросил Рычагов. — Ты ведь явно не закончил.

— Нужен ещё один тип.

— Только что говорил, что типов слишком много.

— Одинаковых. Я предлагаю не три фронтовых истребителя, а один.

Тимошенко чуть наклонился вперёд:

— А третий тогда зачем?

— Для завоевания превосходства в воздухе.

В комнате ненадолго стало тихо.

— Объясни, — потребовал Тимошенко.

— Массовый Як должен быть хорошей машиной, на которой сможет воевать обычный строевой пилот. Но от массового самолёта мы неизбежно потребуем простоты производства, надёжности и приемлемой цены. Здесь же нужна машина, для которой на первом месте стоят лётные характеристики.

— Какая?

— И-185 Поликарпова.

Рычагов поморщился:

— С каким мотором?

Вот он, главный вопрос.

— М-82.

— Он слабее того, под который Поликарпов рассчитывал машину.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что мне нужен самолёт, который можно получить в обозримое время, а не прекрасная машина, которая когда-нибудь полетит с двигателем, которого пока нет в нормальной серии.

Рычагов несколько секунд смотрел на него.

— Я не предлагаю завтра запускать И-185 в производство, — продолжил Копец. — Сделайте опытную машину с М-82 и испытайте. Если даже с этим двигателем она покажет характеристики, позволяющие превосходить основные машины потенциального противника, программу стоит продолжать. Если нет — вопрос закрывается.

Тимошенко постучал пальцами по столу.

— И сколько таких самолётов тебе надо?

— Сначала столько, сколько найдётся лётчиков, способных полностью использовать их возможности.

Рычагов усмехнулся:

— Интересная единица измерения.

— Зато честная. Посадите вчерашнего курсанта на лучший в мире истребитель — и можете потерять и курсанта, и самолёт в первом же бою. Машины завоевания превосходства должны получать лучшие пилоты. Отдельные части, которые можно перебрасывать на самые опасные направления. Их задача — не сопровождать каждый разведчик и не дежурить над каждым аэродромом, а выбивать из воздуха лучших лётчиков противника и обеспечивать своим свободу действий.

— А остальные?

— Основную работу будет делать массовая авиация. Для этого и нужен Як.

Тимошенко некоторое время молчал.

— Значит, три машины.

— Три разные задачи. МиГ — высота, ПВО и разведка. Як — массовый фронтовой истребитель. И-185 — завоевание превосходства. Если завтра кто-нибудь принесёт фронтовой истребитель, который заметно лучше Яка, его, конечно, надо рассматривать. Но если он просто такой же, зачем нам второй самолёт того же назначения?

— Конструктору хочется, — заметил Рычагов.

— Конструктору, возможно, хочется. А технику потом хочется повеситься, когда на одном аэродроме стоят три типа машин, для каждой из которых нужны свои детали.

Рычагов рассмеялся:

— Вот с этим спорить не буду.

— Заводам тоже не легче. Новый самолёт означает новую оснастку, документацию и освоение производства. Если получаем серьёзное преимущество — расходы оправданы. Если машина практически ничем не лучше уже выпускающейся, какой смысл?

Тимошенко закрыл папку, Копец замолчал. Дальше давить было нельзя: он сказал достаточно.

— Ты понимаешь, что авиационную промышленность никто по твоему слову перестраивать не станет? — наконец произнёс Тимошенко.

— Конечно.

— Тогда чего хочешь?

— Проверить. Только проверить.

Ответ прозвучал без паузы.