Страница 19 из 106
Под крыльями почти одновременно вспыхнули огни, «Чайка» едва заметно вздрогнула, и Копец сразу начал выводить её из атаки. Внизу уже поднимались первые разрывы: один пришёлся возле грузовика, несколько легли рядом с танками. Рассматривать результат он не стал. Для этого ещё будет время. Следом заходила пара. Земля снова вспухла разрывами, а через несколько секунд один из грузовиков загорелся, выбросив вверх чёрный дым. Следующий заход — крупнокалиберные пулемёты. Вот теперь Копецу было особенно интересно. БС загрохотали совсем не так, как привычные ШКАСы. Отдача ощущалась, однако машина оставалась вполне управляемой. Короткая очередь прошла по борту Т-26, и Копец успел заметить несколько ярких вспышек попаданий. Пробило или нет, с воздуха не понять. Он дал ещё одну короткую очередь и отвернул. По грузовикам результат оказался очевиднее: крупнокалиберные пули рвали тонкий металл, а одна машина после атаки второго капитана почти сразу вспыхнула. Через несколько минут всё закончилось, три «Чайки» ушли на посадку.
— Ничего не трогать, пока не осмотрим!
Копец едва успел снять парашют, когда подошли автомобили. Тимошенко и Рычагов поехали вместе с ним. На полигоне пахло гарью, бензином и взрывчаткой. Один грузовик продолжал гореть, поэтому к нему пока не подходили. Начали с Т-26, Копец остановился возле его борта. Теперь можно было увидеть то, чего невозможно разглядеть из кабины самолёта. В броне темнели отметины попаданий. Рычагов подошёл почти вплотную и указал пальцем:
— Вот.
Пробитие. Рядом другое попадание оставило глубокую вмятину, но броню не взяло. Они обошли танк, внимательно рассматривая результаты. Картина получалась неоднозначной и именно поэтому полезной: часть попаданий пробила относительно тонкую броню, часть закончилась рикошетами или вмятинами, особенно при невыгодном угле встречи. Копеца это вполне устраивало. БС не оказался чудо-оружием, способным уничтожать всё подряд. Зато теперь они видели его реальные возможности.
— Против лёгкой бронетехники годится, — заключил Рычагов.
— Именно.
— А против среднего танка?
— Смотря куда попадём. В борт некоторых машин шанс будет, но в лоб я бы на пулемёт не рассчитывал.
Тимошенко посмотрел на него:
— Значит, танки уничтожать не сможет?
— Тяжёлые и средние в лоб — нет. Но я вообще не собираюсь ставить перед истребителем задачу охотиться за танками. Его главная работа должна оставаться в воздухе.
Копец кивнул в сторону грузовиков.
— А вот колонна снабжения, бензовозы, штабные машины, тягачи, лёгкая бронетехника — совсем другой разговор.
У одного из грузовиков двигатель был буквально изрешечён. Тимошенко некоторое время рассматривал его.
— Такой уже никуда не поедет.
— В этом и смысл.
Рычагов тем временем изучал воронки от реактивных снарядов.
— Разброс большой.
— Большой.
— И что предлагаешь?
— Учить стрелять и правильно выбирать цель. Не рассказывать лётчику, что один эрэс обязательно уничтожит один танк. Колонна, батарея, скопление техники — вот там это оружие даст хороший результат.
Рычагов взглянул на него с интересом:
— Я думал, сейчас начнёшь своё детище расхваливать.
— Зачем? Мне потом на нём воевать.
Рычагов усмехнулся:
— Правильный ответ.
Первое обсуждение состоялось прямо на полигоне. Стоя возле пробитого Т-26, спорили о БС, реактивных снарядах, ухудшении манёвренности и том, насколько полученный выигрыш оправдывает дополнительный вес.
Однако больше всего Рычагова заинтересовала тактика пары.
— За неделю научил?
— Основам.
— А полностью?
— Месяц минимум, если летать почти каждый день. Потом всё равно придётся постоянно тренироваться.
— Всю авиацию переучивать собрался?
— Постепенно. Сначала инструкторов, командиров эскадрилий и звеньев, потом остальных. Иначе получим приказ на бумаге и старую тройку в воздухе.
— А тройку куда?
— На парад.
Рычагов рассмеялся, и даже Тимошенко улыбнулся.
— Ты осторожнее, Копец. Так скоро выяснится, что всё, чему мы учили лётчиков, неправильно.
— Не всё. Но война быстро покажет, где мы ошибались. Лучше разобраться до неё.
Улыбка с лица Тимошенко исчезла.
— Ты всё войну поминаешь.
— Потому что она уже идёт, товарищ маршал. Просто пока не у нас.
На этом разговор закончился, но только до Москвы. В Наркомате собрались вечером. Теперь перед ними лежали записи наблюдателей, предварительные результаты осмотра мишеней и фотографии. Копец чувствовал усталость. После нескольких вылетов, дороги, полигона и бесконечных разговоров хотелось только лечь и закрыть глаза, однако именно этот разговор мог оказаться важнее всего, что произошло сегодня. Тимошенко перелистнул бумаги.
— По переделке И-153 отдельное решение примем после полного заключения. Радиостанции рассмотреть отдельно. По переходу на пары Рычагов подготовит предложения.
— Подготовлю, — ответил тот.
Копец несколько секунд молчал. Можно было остановиться. Наверное, даже следовало: он уже получил гораздо больше, чем рассчитывал несколько недель назад.
Но второго такого случая могло не представиться.
— Товарищ маршал, разрешите ещё один вопрос?
Тимошенко поднял глаза:
— Говори.
— Не по «Чайке». По истребителям вообще.
Рычагов повернулся к нему:
— Опять что-то придумал?
— Скорее наоборот. Предлагаю меньше придумывать.
— Это как?
Копец ненадолго задумался, подбирая слова. Здесь следовало быть особенно осторожным. Он знал слишком много, но знание будущего не означало, что окружающие обязаны поверить ему без доказательств.
— У нас несколько конструкторских бюро делают истребители примерно одного назначения. Машины разные, двигатели разные, вооружение тоже. Каждую новую машину надо осваивать в производстве, готовить оснастку, обучать техников, создавать запас деталей.
— Конкуренция, — заметил Рычагов.
— Пока идёт разработка — да, и она необходима. Но когда машина запускается в большую серию, конкуренция ради самой конкуренции начинает слишком дорого обходиться.
Рычагов прищурился:
— Предлагаешь оставить один истребитель?