Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 16 из 106

Глава 4

Неделя.

Когда Копец произнёс это слово, ему самому показалось, что времени вполне достаточно. В конце концов, оба капитана были далеко не вчерашними выпускниками училища. За плечами у каждого была Испания, реальные воздушные бои и тот опыт, который никакими учебными полётами не заменишь. Они прекрасно чувствовали машину, знали возможности «Чайки» и умели выжимать из неё почти всё, что было заложено конструкторами. Проблема заключалась как раз в этом самом «почти».

— Ещё раз, — Копец положил карандаш на стол и посмотрел на сидевших напротив капитанов. — На эту неделю забудьте всё, чему вас учили насчёт тройки.

Один из лётчиков едва заметно поморщился, и Копец сразу это заметил.

— Не нравится?

— Непривычно, товарищ генерал.

— Вот именно. Непривычно. А через неделю должно стать привычно.

Он поднялся и подошёл к доске, на которой ещё с утра остались нарисованные мелом окружности, стрелки и пересекающиеся линии.

— Тройка хорошо смотрится на параде, но в бою она связывает лётчиков. Ведущий следит за противником, а двое остальных вынуждены постоянно контролировать ведущего и друг друга, чтобы не столкнуться и не разорвать строй. Мне это не нужно. Мне нужна пара.

Копец провёл две расходящиеся линии.

— Ведущий атакует, ведомый его прикрывает. Не висит у него под крылом и не любуется хвостом ведущего, а смотрит по сторонам. Если противник садится ведущему на хвост, ведомый должен его снять. Если атакуют ведомого, ведущий разворачивается ему на помощь. Каждый из вас отвечает не только за себя, но и за жизнь второго.

Капитаны молчали, внимательно глядя на доску.

— Понятно?

— Так точно.

— Нет. Пока вам только кажется, что понятно. В воздухе начнёте действовать так, как привыкли, и снова полезете собирать тройку. Вот тогда и посмотрим.

Один из капитанов улыбнулся:

— А третий кто, товарищ генерал?

— Я.

Улыбка исчезла.

— Но летать будете вдвоём. Я буду против вас.

Теперь переглянулись уже оба. Копец едва удержался от усмешки, вот так будет лучше. Можно сколько угодно рисовать мелом стрелки на доске, объяснять преимущества взаимного прикрытия, рассказывать об использовании высоты и скорости, но всё это останется теорией, пока человек собственными глазами не увидит, как новая тактика работает в воздухе. Первый учебный бой закончился меньше чем за две минуты. Копец даже не собирался изображать противника, который честно полезет с ними в привычную карусель. Он заранее набрал высоту, позволил паре пройти ниже, а затем перевернул «Чайку» и свалился сверху.

Один из капитанов заметил его слишком поздно. Копец пристроился сзади и чуть сбоку, несколько секунд удерживал самолёт в положении, из которого в настоящем бою уже можно было открывать огонь, после чего покачал крыльями. Условно убитый капитан вышел из боя, а второй попытался развернуться навстречу и немедленно сделал именно то, чего Копец от него ожидал: втянулся в горизонтальный вираж. Через несколько оборотов генеральская «Чайка» уже сидела у него на хвосте, после чего последовало ещё одно покачивание крыльями. После посадки оба капитана стояли возле самолётов хмурые и явно недовольные собой.

— Ну? — спросил Копец.

— Плохо, товарищ генерал.

— Очень плохо. Вы забыли почти всё, что я вам утром говорил. И знаете почему?

Ответа не последовало.

— Потому что в воздухе начали делать то, чему вас учили годами. Это нормально, привычка сама за неделю не исчезнет. Поэтому у нас эта неделя и есть.

Он хлопнул ладонью по борту ближайшей «Чайки».

— Самолёт сам не воюет. Можно поставить сюда хоть пушку, хоть двигатель в полторы тысячи сил, но если лётчик действует неправильно, толку от этого немного. Полетели ещё раз.

На третьем вылете они продержались почти пять минут, а к концу второго дня Копцу уже приходилось работать серьёзнее.

На третий день произошло то, чего он и добивался. Копец попытался повторить первый приём, свалившись сверху на ведущего, однако ведомый вовремя заметил опасность и пошёл навстречу. Продолжи Копец атаку, и сам оказался бы под условным огнём. Пришлось отворачивать. На земле капитаны выбрались из кабин уже с совершенно другими лицами.

— Вот теперь начинаете понимать.

— Удобно, — признал ведущий. — Только всё время хочется подтянуть его поближе.

— Отвыкай. Он не должен сидеть у тебя под крылом. Твоя задача — видеть того, кого собираешься атаковать. Его задача — увидеть того, кого не заметил ты.

— А если потеряем друг друга?

— Значит, плохо летаете.

Капитан усмехнулся:

— Хороший ответ.

— Зато честный.

Однако одной парной тактикой Копец ограничиваться не собирался. Гораздо труднее было заставить опытных пилотов иначе взглянуть на сам воздушный бой. То, что в его прежней жизни считалось обычной работой с энергией самолёта, высотой и скоростью, для лётчиков сорокового года зачастую выглядело непривычно. Копец не пытался заставить старый биплан делать то, для чего тот не предназначался. «Чайка» оставалась «Чайкой» — лёгкой, великолепно маневрирующей машиной, способной на очень многое, но имевшей вполне определённые ограничения.

Особенно осторожно следовало относиться к штопору. Копец прекрасно понимал, что превращать опасный режим в цирковой номер нельзя: И-153 имел неприятные штопорные особенности, и даже после отработки специальной методики выхода требовал от пилота строгого соблюдения последовательности действий. Поэтому он показывал другое. Как, не ввязываясь в бессмысленную карусель, заставить противника проскочить вперёд. Как использовать резкий набор высоты, пока ещё сохраняется запас скорости, а затем перевести его в новое направление атаки. Как скольжением испортить противнику прицел, не теряя машину из-под контроля. Как боевым разворотом обменять скорость на высоту и получить возможность атаковать сверху. Как вовремя выйти из манёвра, вместо того чтобы до последнего тянуть ручку на себя, превращая самолёт в удобную мишень.