Страница 131 из 135
Он остается в белой рубашке, и в этом простом жесте вдруг появляется что-то слишком личное… запредельно опасное... Как будто вместе с пиджаком он сбрасывает и ту маску спокойного, идеального Мурада Шаха, которую все привыкли видеть.
Он проводит рукой по галстуку и дергает его вниз, ослабляя узел.
Слишком резко.
Словно ему действительно не хватает воздуха.
— Потому что честность… — говорит он медленно, — это редкая вещь.
Он начинает расстегивать верхние пуговицы рубашки, не сводя с меня взгляда.
Пальцы двигаются нервно, резко, и в какой-то момент одна пуговица с тихим щелчком отлетает и падает на пол.
Потом еще одна.
Я даже не замечаю, как перестаю дышать.
Он будто не замечает этого.
Или замечает — и ему все равно.
Расстегнув пару пуговиц, он закатывает рукава рубашки, медленно проводя ладонями по предплечьям, а потом вдруг взъерошивает волосы, словно пытается стряхнуть с себя что-то липкое, невидимое…
На секунду он закрывает глаза.
А когда открывает их снова, взгляд становится еще темнее.
Теперь в нем нет ни капли той мягкой иронии, к которой я привыкла.
Он делает еще шаг ближе, и я понимаю, что отступать мне уже просто некуда — за моей спиной кровать.
— Я вот только… — он делает паузу, будто подбирает слова, — предательства никогда не уважал.
В комнате повисает тишина.
Я чувствую, как кровь начинает стучать в висках…
— И никогда не прощал.
Я смотрю то на него, то на паспорт, а когда я смотрю на паспорт, Мурад становится еще злее. Я это чувствую — он начинает вибрировать…
Встретившись с демонами в его глазах, я вдруг понимаю одну очень неприятную вещь.
Кажется, именно сегодня мне придется познакомиться с настоящим Мурадом Шахом, которого раньше я даже не знала.
— Я не уточнил при нашем знакомстве…
— Что… — я шумно сглатываю. — Что ты не уточнил?
Его кадык дергается, и Мурад делает шаг вперед, загоняя меня в угол.
— По шкале от одного до десяти, на сколько ты любишь боль?