Страница 9 из 40
Глава 7
4
Моя «комната» на самом деле — это целый двухкомнатный домик, примыкающий к колокольне. Материнским жестом Ирена взбивает мою подушку и соломенный матрас — простые, домотканые, но бесконечно более удобные, чем всё, что есть у меня на корабле. И, как и было обещано, у одной из стен обнаруживается небольшой каменный камин, в котором уже уютно потрескивает огонь. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу. Я ничего с собой не взяла, кроме той одежды, что на мне.
В другой комнате домика стоит большая ванна и почти ничего больше. Но это больше, чем я смела надеяться. Целый дом в моем распоряжении на одну ночь? Дом такого размера на Новой Земле обошелся бы в три раза дороже моей студии. В густонаселенных частях системы мы жертвуем личным пространством ради удобства. В мою студию еле влезает самое необходимое, и мне приходится делить ванную со всеми соседями по этажу, но зато там всегда есть горячая вода. Быстрый вай-фай. Удобный транспорт. Тысяча разных кухонь мира, и все это в нескольких минутах ходьбы от моего небоскреба.
Но весь этот простор здесь, на этой отдаленной планете, после долгого путешествия, в ледяной космической тьме, кажется невыразимой роскошью.
— Сначала искупайтесь, — наставляет Ирена, замявшись у двери. — Я зайду за вами перед ужином.
И я остаюсь одна.
Здесь так
тихо
. Я сажусь на край матраса, затем падаю на спину со стоном, наслаждаясь его шуршащей мягкостью. По сравнению с раскладной походной койкой на моем корабле — это сущее блаженство. Вдалеке ревет река, сбегая по крутым порогам, уносящим ее в долину внизу. Здесь, у скалы, где воздух разрежен и чист, река бурлит и пенится на неровных камнях. Растительность вокруг, должно быть, влажная от росы, а когда придет зима… Когда придет зима, меня здесь уже давно не будет. И все же интересно, бывает ли здесь достаточно холодно, чтобы река замерзла, или же она ревет вот так, словно свирепый зверь, круглый год.
Я резко сажусь. Если пролежу слишком долго, то усну и вообще пропущу ужин. Зевая, убаюканная теплом огня и ревом реки, я скидываю ботинки. Внезапно я чувствую отчаянное желание избавиться от грязной одежды и начинаю лихорадочно ее стягивать. Моя кожаная куртка следующей падает на пол, за ней — дорожные штаны, а затем толстый свитер с высоким горлом. После этого я стягиваю утепленную нательную рубашку. С готовностью сбрасываю нижнее белье, бросая его на деревянный пол вместе с остальными вещами.
Босые ноги протестуют, когда я спешу в другую комнату, и кожа покрывается мурашками. Я не против. Через считанные секунды я окажусь в горячей ванне. Для моего замерзшего тела это будет еще приятнее. Комнатка маленькая, ненамного больше самой ванны. Сама же ванна глубокая, круглая, сделанная из темного дерева. От горячей воды поднимается пар; кто-то, должно быть, наполнил ее прямо перед нашим приземлением. В воздухе витает аромат трав, что-то терпкое и сладкое, незнакомое.
Я забираюсь в ванну. Сначала я судорожно вдыхаю сквозь зубы из-за укуса горячей воды, обжигающей окоченевшие пальцы ног. Но вскоре боль сменяется удовольствием, тепло проникает в самые кости, пока я откидываюсь на край ванны. Глубоко вдыхаю и понимаю, что вода, скорее всего, настояна на этой странной траве. Она щекочет носовые пазухи, заставляя меня чихнуть. Но мои мышцы расслабляются в ней.
Я нахожу мыло и губку и оттираю тело дочиста. Погружаюсь под воду с головой. Мыло — не идеальное средство для мытья волос, но сойдет и так. К тому моменту, как я заканчиваю, вода в ванне становится чуть теплой, а живот сводит от голода.
На скамейке у дальней стены дожидается полотенце. Я спешу завернуться в него, тщательно вытирая кожу. Сооружаю из полотенца тюрбан на голове и возвращаюсь в спальню, чтобы одеться. Жаль, что я не взяла с собой сменную одежду; придется захватить чистую с корабля после ужина. Я просто…
Но эта мысль обрывается, когда я открываю дверь в спальню. Моя одежда исчезла. На секунду мой мозг закорачивает. Я положила ее в другое место? Ее кто-то
украл
? Затем я замечаю сложенную стопку одежды на кровати: всё белое. Кто-то приходил сюда, пока я мылась, забрал мои грязные вещи и оставил чистые.
Тревога ползет по позвоночнику от мысли, что кто-то из сестер был здесь незамеченным и неслышным, пока я была так уязвима.
Это любезность,
— напоминаю я себе. —
Чистая одежда, как ты и хотела.
Я разворачиваю верхнюю вещь и поднимаю ее. Это белое платье в пол с длинными рукавами и высоким воротником, с рядом отполированных деревянных пуговиц от пупка до шеи. Грубой вязки, но плотное, и немного колется. На ощупь похоже на шерсть, но это невозможно. Шерсть невероятно дорогая, как и любой несинтетический текстиль. Я раскладываю платье на кровати. Следующая вещь — что-то вроде нижнего платья-сорочки, похожее по форме на платье с пуговицами, но более тонкое и мягкое, с глубоким вырезом. Под ним пара уродливых панталон — такое носила бы моя бабушка. Нахмурившись, я оглядываюсь в поисках ботинок, но и они пропали. На их месте, в изножье кровати, стоит пара простых кожаных туфель.
Эта одежда отнюдь не в моем стиле, но, по крайней мере, она чистая. Нехотя натягиваю ее, старательно застегивая все пуговицы. К своему удовольствию обнаруживаю пару длинных носков, свернутых и засунутых в одну из туфель. Как и верхнее платье, они толстые и шерстяные.
Полностью одевшись, я неловко стою посреди комнаты, гадая, что делать дальше. В этом наряде я чувствую себя странно и не похожей на саму себя. Он слишком напоминает одеяния, которые носят сестры. Но по крайней мере мне тепло.
Один раз звонит колокол.
Этот одиночный удар резонирует в моем черепе с животной силой — такой гулкий, что, кажется, вибрируют сами кости. Странность колокольного звона, зуд от шерстяной одежды, тяжесть век — все это сливается воедино, ввергая меня в тошнотворное изнеможение. Это ощущение — до боли знакомый приступ упадка сил, который настигает меня ночами, когда я не могу уснуть, когда каждая радостная мысль в голове рассеивается в легкую дымку и улетучивается, оставляя дверь открытой для вторжения тьмы. Безысходность. Запах смерти. Воспоминания о том дне, крутящиеся в голове на повторе.
Желудок обрывается вниз, и я закрываю глаза.
Всё в порядке. Это не по-настоящему. Ты в безопасности.
Но во тьме моего разума он уже здесь, чтобы поприветствовать меня. Глаза, глаза — яркие на фоне черноты. Присутствие за спиной. Запах чего-то терпкого и металлического, яркий, обволакивающий мой рот, мой язык…