Страница 7 из 40
Глава 6
3
Колонию едва ли можно назвать колонией. Это даже на деревню не тянет — так, кучка маленьких строений, приютившихся у отвесной черной скалы, которая, кажется, уходит ввысь на многие мили. С южной стороны деревни извивается пенистая, питаемая ледником, река. Вокруг раскинулся лес: он карабкается по холмам, примыкающим к скале, тянется вдоль реки и сгущается у горных выступов на северо-западе. Пейзаж здесь суровый, первозданный и древний. Ума не приложу, где сестры занимаются своим так называемым фермерством.
Сама деревня не похожа ни на одно поселение, что я когда-либо видела. Здания построены из камня. Черноватые, под стать голой скале позади них, они выстроены так, словно по инструкциям из какого-то исторического трактата. Я видела подобные картины — иллюстрации в сборниках сказок или в хрониках Старой Земли. Каменные дома, словно шапками, увенчаны толстыми соломенными крышами. А двери всех домов выкрашены в яркий, кричащий оранжевый цвет.
Я бывала во множестве диковинных колоний, поселений и даже в бандитских убежищах. Я видела людей, живущих в пещерах, выдолбленных в горах мусора. Я видела роскошные дома на частных планетах, окруженные тысячами миль дикой природы: их фасады были из стекла и хрома, а интерьеры сияли, как заблудшие звезды. Я видела целый город в кронах реликтового леса, где дома гнездились среди крепких ветвей, а вместо улиц от дерева к дереву вели раскачивающиеся мосты.
Но эта деревня с ее черными каменными хижинами, которые, кажется, возникли откуда-то из самого вневременья, поражает меня в самое сердце. Тупая рана, медленное кровотечение. Заходящее солнце отражается от выкрашенных дверей, ярких и странных.
Для посадки моего корабля здесь почти нет места. Посадочные координаты указывают, что я должна припарковаться прямо в центре деревни, судя по всему, на главной площади. Я чувствую себя так, словно совершаю кощунство, выпуская шасси, пока реверсивные двигатели яростно вскрывают траву и землю.
Тем не менее посадка проходит мягко, и, заглушив двигатели корабля, я медленно выдыхаю. Все в порядке. Я в порядке. То, что я видела на дисплее… это была чепуха. Сейчас все кажется неправильным, но со временем станет легче.
Я резко встаю — настолько резко, что кровь приливает к голове. Закрываю глаза и прижимаюсь лбом к прохладной кожаной спинке кресла, ожидая, пока пройдет головокружение.
— Мидония? — раздается приглушенный зов из пассажирского отсека.
Я вздрагиваю, приходя в себя.
Дотянувшись до панели, я нажимаю кнопку связи.
— Простите, Ирена. Процесс посадки завершен. Можете отстегнуть ремни и начать высадку. — Я монотонно зачитываю заученную речь. — Пожалуйста, соблюдайте осторожность при открытии багажных отсеков, так как из-за искусственной гравитации ваш багаж мог сместиться во время полета. Если вам понравилась сегодняшняя поездка, не забудьте оставить отзыв в пять звезд. Спасибо.
Обычно я помогаю пассажирам с выгрузкой, подношу тяжелые вещи и вообще следую стандартам обслуживания. Подобные вещи здорово помогают получить хорошие чаевые, как утверждает мой босс. А если его сотрудники получают хорошие чаевые, они реже жалуются — или, того хуже, просят о прибавке.
Но меня немного тошнит, мысли путаются, будто начинается мигрень. И пусть иногда я бываю излишне нервной, интуиция меня еще ни разу не подводила. А мое чутье подсказывает мне убираться с этой захолустной планетки и найти ближайший космопорт с сомнительным баром и дешевой выпивкой. Ирена может забрать свое дерьмо и уйти сама.
— Мидония.
Я чуть ли не подскакиваю в кресле. Развернувшись, оказываюсь лицом к лицу с Иреной.
— Боже, — ахаю я, прижимая руку к груди. — Простите. Вы меня напугали.
Она слабо улыбается.
— Я не хотела.
— Что вам нужно? Заело багажную дверцу? Туда нужно как следует навалиться. Иногда их заклинивает… — Я замолкаю, сбитая с толку пристальностью ее взгляда.
Ирена говорит со всем теплом и ожиданием матери, прекрасно владеющей искусством навязывать чувство вины.
— Вы разве не пойдете?
— Пойду? — я виновато качаю головой. — Я же вам говорила…
Она протягивает руку ладонью вверх.
— Присоединяйтесь к нам на эту ночь, только и всего.
— Ирена…
— У вас будет своя постель, своя комната. Даже камин. Вы были заперты здесь со мной несколько дней. Вы заслуживаете отдыха. Настоящего отдыха. Я чувствую, что вы устали, измотаны до костей. Немного времени на твердой земле пойдет вам на пользу. Всего одна ночь.
Неужели я и правда так плохо выгляжу?
— Я не знаю…
— И еда. Горячая еда, чтобы наполнить желудок. Мне ничего от вас не нужно, Мидония. Я осознаю, как тяжело со мной путешествовать. Я знаю, что вы не привыкли к тем, кто верит. Я не хочу доставлять вам дискомфорт; только выразить свою благодарность.
Я сдаюсь. Отказавшись от ее предложения, я бы почувствовала себя полной скотиной. К тому же у меня нет другой работы на примете; мой босс ясно дал это понять. Но сдаться меня заставляет не это. А мысли о горячем ужине и теплой постели, полностью в моем распоряжении. Предвкушение долгого сна. Я слегка покусываю губу.
— У вас есть… пиво?
Сестра Ирена улыбается, словно мы разделили шутку на двоих.
— Лучше. Наше собственное вино из фруктов, которые мы выращиваем прямо здесь, на планете.
Для меня это звучит не то чтобы лучше, но я уже куплена с потрохами.
— Развязали мне руки. — Я не могу сдержать улыбку, глядя на сияющее лицо Ирены. Ее глаза сверкают, как две звезды, и она сжимает мою руку.
— Мы очень хорошо о вас позаботимся, Мидония.
***
Я выхожу из корабля и погружаюсь в сгущающиеся сумерки, где меня ждет Ирена. Воздух такой холодный и колючий, что ощущается как нож в горле.
Звенит колокол — диссонирующий, неземной лязг, который эхом отражается от скалы. Мой взгляд следует за звуком к колокольне, приютившейся у склона скалы. Я не заметила ее сразу, ее черный камень идеально сливался со скалой. Она возвышается над всеми остальными зданиями здесь, одинокая башня, чья вершина устремлена в небеса. Я не вижу никаких религиозных символов на ее поверхности, как нет и креста на самой высокой точке башни. Эти женщины не поклоняются ни одному Богу из основных религий Земли. Они молятся чему-то совершенно иному — этому Скорби, который держит своих женщин в безопасности и изоляции от мира.